Александр Невский, русский князь, неоднократно громивший посягавших на нашу землю оккупантов,  дал тысячелетний прогноз:

«Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет.

На том стоит и стоять будет Русская земля».

В его времена это были крестоносцы, желавшие не только подчинить русских князей и наши русские земли папе Римскому, но и изменить культурный код нашего народа, заменив нашу православную веру на веру «латинскую» — католическую.

Но на счастье русских людей и на погибель наших врагов, наши предки веками оставались верны своему культурному коду, своим традициям независимости.

Многочисленные попытки прихватить наши земли и поработить русский народ привели только к расширению наших территорий и созданию русской империи.

Российская империя, СССР…

Наконец, в середине 20-го века всю силу русского сопротивления испытали на себе европейские оккупанты: немцы, венгры, румыны, австрийцы,  итальянцы, финны, хорваты, голландцы, словаки, и т.д.

В конце 20-го века началась очередная попытка изменить наш культурный код, сделать нас «Иванами, не помнящими родства». Наша империя — СССР была разделена на 15 кусков.

«Разруха в головах», экономическое прозябание характерно для всех кусков нашей былой империи.

Былая империя, созданная русскими либо будет добита до конца, до ещё большего распада и подчинения внешним силам и их «пятой колонне» коллаборационистов, либо будет возрождена народами бывшей империи на новых основах.

Это возрождение возможно только при условии возрождения современной России, когда русский народ отшвырнёт всё чужеродное и вредное (ювенальную юстицию, «реформу» образования, «либеральные ценности»  и т.п.), будет следовать своим интересам и возродит экономическую и военную мощь России.

Война идёт. Методы её ведения далеко не только вооружённые.

Надо всем русским и сочувствующим народам научиться выявлять настоящие опасности для России и народа, научиться выявлять подлинных врагов и научиться их побеждать.

И сплачивать ряды патриотов, преодолевая разногласия.

Как это делали наши предки в моменты смертельной опасности.

Как это сделали дружинники Александра Невского.

Как это сделали герои Сталинграда.

Слава России!

Парад победы в Сталинграде — Волгограде 2 февраля 2013 года, посвящённый 70-летию Победы Советской армии в Сталинградской битве. Он прошёл на площади Павших Борцов, рядом с которой 31 января 1943 года был пленён в своём штабе фельдмаршал Паулюс.

Дмитрий Рогозин:

«К 2020 году мы перевооружим нашу армию на 70 процентов современным и самым современным оружием.

И любой враг, и любой агрессор должен видеть это, понимать это, чувствовать это.

Но не только нашей армией и флотом мы будем защищать нашу страну.

Мы защищать её будем великой Памятью Сталинграда, великой Памятью нашей Победы.

Пусть каждый, кто думает о планах захвата нашей страны, помнит и икает от Сталинграда. И будет Россия тогда жива, когда у неё сохранится историческая память, когда среди нас не будет «Иванов, родства не помнящих».

Слава Сталинграду!

Слава нашим ветеранам!

Слава великой Победе!

Слава России!»

Публикации к 70-летию Сталинградской битвы

Читайте также:

«19 ноября 1942 года началась операция «УРАН»: от обороны – к наступлению!»

«Сталинградская битва: Филиппов и Филиппенко – два героя боёв за Калач»

«Взгляд на Сталинградскую битву из генштаба сухопутных сил Германии»

Генерал-лейтенант Иван Андреевич Ласкин в боях в Сталинграде был начальником штаба 64-й армии. Именно он возглавил группу советских офицеров, прибывших в штаб фельдмаршала Паулюса для его пленения и принятия капитуляции немецких войск.

Иван Андреевич рассказал об этих событиях в своей книге «На пути к перелому». (М.: Воениздат, 1977):

——————————————————————————————————————
От пленных нам стало известно, что штаб 6-й немецкой армии находится в южной группе войск и расположился в большом неразрушенном доме на большой площади в центре города.

…советские воины, горя стремлением быстрее уничтожить остатки фашистских войск и непременно быть активными участниками освобождения города, смело рвались вперёд и настойчиво штурмовали один за другим вражеские опорные пункты. 38-я морская стрелковая бригада полковника И. А. Бурмакова с приданным ей 329-м инженерным батальоном, наступая по улицам в центре города, встретила особо упорное огневое сопротивление на улицах Ломоносова и у площади Павших борцов. Захваченные здесь пленные показали, что они прикрывают подходы к большому зданию, в подвале которого размещаются штаб и командующий 6-й армией. Командир бригады И. А. Бурмаков решил в течение ночи окружить это здание. К 6 часам утра 31 января эта цель силами бригады и 329-го инженерного батальона в основном была достигнута.

Генерал Ласкин (справа) и фельдмаршал Паулюс

…В ту длинную зимнюю ночь в штабе 6-й немецкой армии, как потом стало известно, происходили следующие события. Поздно вечером Паулюс собрал ближайших своих помощников и снова подтвердил им свое решение о том, что за все действия войск северной группы и их последствия всю ответственность несет командир 11-го армейского корпуса генерал-лейтенант Штреккер, а за действия южной группы — командир 71-й пехотной дивизии генерал-майор Росске. По управлению армии все вопросы решает начальник штаба генерал-лейтенант Шмидт.

Хотя фактически Паулюс продолжал руководить штабом армии и войсками южной группы, все же этим решением он как бы полностью отстранял себя от командования армией и от возможных переговоров с советским командованием о капитуляции. Он не хотел формально связывать свое имя с этим актом. А за несколько часов до этого Паулюс по предложению начальника штаба Шмидта направил Гитлеру телеграмму следующего содержания: «6-я армия, верная присяге Германии, сознавая свою высокую ответственность и воинскую задачу, до последнего человека и до последнего патрона удерживает позиции за фюрера и отечество». И может быть, отчасти благодаря этой угоднической телеграмме произошло любопытное последующее событие. Через несколько часов начальник штаба армии генерал-лейтенант Шмидт подал командующему телеграмму Гитлера о том, что Паулюс производится в генерал-фельдмаршалы, и поздравил его с этим высшим полководческим чином.
Прочитав телеграмму, Паулюс, как свидетельствует его адъютант полковник Адам, задумался, а потом сказал, что телеграмма, вероятно, должна означать приказ о самоубийстве, потому что фельдмаршалы в плен сдаваться не должны, однако такого удовольствия он фюреру не доставит, так как это будет поводом свалить всю вину за поражение на него, фельдмаршала.
А вслед за этим генерал Росске — командующий южной группой войск — доложил Паулюсу и начальнику штаба армии Шмидту о том, что русские приближаются к штабу армии и что войска южной группы больше не в состоянии оказывать сопротивление. Настал конец борьбы в окружении.
В предутренний час 31 января два этих ответственных немецких генерала и фельдмаршал Паулюс пришли к неизбежному и единственно возможному выводу о необходимости капитулировать.

Около семи часов утра по распоряжению генерал-лейтенанта Шмидта из подвала универмага вышел офицер — переводчик штаба — и поднял белый флаг. Находившийся на наблюдательном пункте командира 2-го мотострелкового батальона начальник оперативного отделения штаба 38-й мотострелковой бригады старший лейтенант Ф. М. Ильченко приказал прекратить огонь и вместе с офицером связи бригады лейтенантом А. И. Межирко, переводчиком и несколькими автоматчиками направился к зданию универмага.
Немецкий офицер заявил, что их командование просит на переговоры высшего начальника. Ильченко взял на себя инициативу осуществить это дело. Он и горстка его людей вместе с немецким переводчиком спустились в подвал универмага. А через несколько минут подошли туда заместители командиров батальонов по политической части Н. Ф. Гриценко, Л. П. Морозов и Н. Е. Рыбак.
Старший лейтенант Ф. М. Ильченко был принят начальником штаба армии Шмидтом и командующим южной группой войск Росске. Они заявили, что готовы начать переговоры о капитуляции, но официально будут вести их только с представителями более высокого ранга, и тут же попросили, чтобы русские прекратили артиллерийский огонь.
О результатах первых предварительных переговоров с немецкими генералами Ильченко по телефону доложил командиру бригады полковнику И. А. Бурмакову, а тот — командующему 64-й армией генералу М. С. Шумилову.
…В 7 часов 40 минут 31 января меня и моего заместителя по политической части подполковника Б. И. Мутовина вызвал командующий армией генерал М. С. Шумилов. В его домике находился член Военного совета армия бригадный комиссар З. Т. Сердюк.
…В этот момент задребезжал телефонный звонок, и в трубке, которую поднял командарм, послышался голос полковника Бурмакова. Он снова докладывал, что, по сообщению старшего лейтенанта Ильченко, немецкое командование принципиально готово пойти на переговоры о капитуляции, однако вести их согласно только с официальным представителем штаба Донского фронта. Бурмаков просил указаний на дальнейшие действия.
— Для ведения переговоров с немецким командованием выезжает начальник штаба армии генерал Ласкин, — сказал М. С. Шумилов.
В район боевых действий сразу же выехали подполковник Б. И. Мутовин и начальник разведки. Маршрут их следования к фронту проходил через вспомогательный пункт управления армии, и находившийся там начальник оперативного отдела штаба армии полковник Г. С. Лукин, узнав о цели поездки офицеров, присоединился к ним.
Для лучшего понимания обстановки важно знать, как действовала группа подполковника Б. И. Мутовина, которая к этому времени уже находилась в штабе Паулюса. Вот как об этом рассказывает сам Мутовин:
«В 8 часов 15 минут мы подъехали к площади Павших борцов и сразу направились к зданию универмага. Из окон его и дверей высовывались жерла пушек и пулеметов, из которых еще минут 20 тому назад немцы вели убийственный огонь. Но было видно, что враг и сейчас ощетинился и готов в любую минуту открыть его вновь. Охрану штаба несли вооруженные автоматами эсэсовцы. Они и скопившиеся здесь офицеры готовы были защищать штаб и фельдмаршала. Нас встретил первый адъютант Паулюса полковник Адам и провел в комнату начальника штаба армии генерал-лейтенанта Шмидта. Здесь мы увидели и других генералов, в том числе генерал-майора Росске, который теперь являлся командующим южной группой войск.
Сообщив генералам Шмидту и Росске о нас как о советской делегации, я назвал себя комиссаром. Слово «комиссар» всех их, кажется, испугало, они заметно стушевались.
В этот момент к нашей группе подошли находившиеся в этой же комнате подполковник Винокур и старший лейтенант Ильченко. Мы потребовали от генерала Шмидта и всех находившихся здесь немцев сдать нам личное оружие и обеспечить встречу с Паулюсом. Генералы начали класть пистолеты на стол. А в отношении встречи с Паулюсом Шмидт ответил, что тот нездоров и армией в данное время не командует. Все переговоры о капитуляции он поручил вести начальнику штаба армии и генералу Росске. На повторное наше требование, чтобы Паулюс принял нашу делегацию, Шмидт твердо сказал, что командующий делегацию Припять не может, а далее заявил, что они могут вести официальные переговоры только с представителем от генерала Рокоссовского в чине генерала.
Мы передали, что такой генерал через несколько минут прибудет, а пока будет вести переговоры паша делегация. Я предъявил ультимативные требования о прекращении огня и сложении оружия войсками. Основные наши требования Шмидтом и Росске были приняты. Но они носили только предварительный характер. До прибытия генерала Ласкина никто из нас к Паулюсу допущен не был.».

…Во внутреннем дворе универмага было много вооруженных автоматами солдат и офицеров. Одни стояли, другие сидели на каких-то вещах, третьи — приплясывали, стараясь согреться. А впереди особняком стояла полукругом цепочка рослых гитлеровцев с автоматами наизготовку и расстегнутыми кобурами на поясах — личная охрана Паулюса.
Примерно в 8 часов 50 минут мы были остановлены стеною этих рослых автоматчиков, преградивших нам путь. Идущему впереди меня старшему лейтенанту Латышеву пришлось уступить мне дорогу. Я назвал себя генералом Красной Армии и руками оттолкнул в сторону двух автоматчиков, стоявших на нашем пути. Можно было заметить, что эсэсовцы были уже не теми, какими были до своего поражения. Ни те, кого мы оттолкнули от тропы, ни их соседи с автоматами, ни те, кто стоял в глубине и приплясывал, не оказали нам никакого сопротивления. Мы спросили, где вход в штаб, и один офицер подвел нас к небольшой каменной лестнице, показал рукой в подвал. Мы спустились туда. Впереди меня теперь опять шел Латышев. Спустившись вниз, мы оказались в совершенно не освещенном полуподвале, где толпилось большое количество гитлеровцев. Окна были заложены мешками с песком, и лишь в небольшие щели между ними проскальзывали топкие лучи света. Кое-где мерцали, словно светлячки, огоньки карманных фонариков. Мы с вытянутыми вперед руками стали продвигаться вдоль стены. Я что-то сказал идущему впереди старшему лейтенанту Латышеву. Но получилось это, видимо, слишком громко. Комбат остановился и тихо сказал мне:
— Товарищ генерал, пожалуйста, тише. Тут ведь логово фашистов. Всего можно ожидать…

Нащупав в стене дверь, он открыл ее. И вот мы в большой полуподвальной комнате. И здесь низкие окна были заложены мешками с песком. Плавали облака табачного дыма. Посреди комнаты, которая слабо освещалась тускло горевшей керосиновой лампой, покрытой обгорелым бумажным абажуром, и огарком свечи, стоял длинный стол. У стола лицом к входу сидели и стояли несколько немцев. На плечах некоторых виднелись генеральские погоны. Между ними шел оживленный разговор. И видимо, поэтому никто из них не обратил на нас внимания. Всмотревшись в глубину комнаты, мы увидели человек пятнадцать гитлеровских солдат, сидевших на полу вдоль стен с телефонными аппаратами. Некоторые из них негромко вели телефонные переговоры. На полу вразброс лежали чемоданы, котелки и каски.
Поняв, что мы вошли в комнату какого-то большого начальника, я подошел поближе к столу и подал команду:
— Встать, руки вверх!
Находившиеся у стола офицеры встали и застыли. Но руки подняли лишь некоторые из них. Изможденные лица, напряженно выжидающие глаза. А большинство гитлеровцев, находившихся в глубине комнаты, команду вовсе не выполнили. Видимо, не слышали или не поняли ее. Поэтому я вторично скомандовал, но уже в более резкой форме. Так как справа и слева от меня на гитлеровцев были направлены стволы автоматов двух наших адъютантов, они поняли, с кем имеют дело, и все быстро вскочили с мест, замерли, подняв руки.
— Вы все пленены.
Стоявший за столом немецкий генерал щелкнул каблуками и, приложив руку к козырьку, представился:
— Генерал-лейтенант Шмидт, начальник штаба шестой армии… [325]
— Генерал-майор Ласкин, официальный ответственный представитель советского командования, — назвал я себя. — Уполномочен принять капитуляцию немецких войск.
Поочередно отрекомендовались и другие офицеры и генералы, стоявшие у стола.
Затем генерал Шмидт сказал, обращаясь ко мне:
— Ваше имя нам известно, и поэтому мы можем приступить к переговорам. Переговоры буду вести я и генерал-майор Росске — командир семьдесят первой пехотной дивизии.
Затем Шмидт сообщил, что оружие большинством офицеров штаба уже сдано по требованию советских офицеров, прибывших ранее, но все же еще раз предложил присутствующим передать оружие нашим офицерам.
Едва он успел закончить фразу, как из-за стола вышел вперед подтянутый, еще молодой генерал, уже называвший себя, и теперь уже на русском языке отрапортовал:
— Генерал-майор Росске, командующий южной группой войск. Господин фельдмаршал Паулюс передал мне все полномочия по ведению переговоров о капитуляции.
Мне этот фашистский генерал показался слишком заносчивым и высокомерным и захотелось осечь его.
— Собственно, господин генерал, — сказал я, — мы прибыли не вести переговоры о капитуляции, а принимать саму капитуляцию.
В этот момент ко мне подошли полковник Г. С. Лукин и подполковник Б. И. Мутовин и сообщили, что их группа и заместитель командира 38-й бригады по политической части подполковник Л. А. Винокур с генералами Шмидтом и Росске уже договорились о капитуляции, что с нашими требованиями немцы согласились, но до конца переговоры не доведены, поскольку немецкое командование ожидало прибытия представителя от командования фронта в звании генерала. Не могли они встретиться и с Паулюсом, который не захотел принять их, объясняя это тем, что он нездоров и в данное время армией не командует.
Я не мог этого не учесть и потому сказал немецким генералам:
— Мы хотели бы поговорить с господином Паулюсом лично.
Шмидт отрицательно качнул годовой:
— Это невозможно. Командующий шестой армией возведен в чин генерал-фельдмаршала, но в данное время армией не командует. К тому же сейчас он нездоров 0 все вопросы по ведению переговоров поручил решать мне — начальнику штаба — и генералу Росске.
Молнией мелькнула мысль: «А есть ли в подвале Паулюс вообще и жив ли он? Иначе почему он наотрез отказывался встретиться с нашими офицерами?»
— Где сейчас находится господин Паулюс? — спросил я Шмидта.
— Паулюс находится в другой комнате этого же подвала, — ответил Шмидт и зачем-то снова повторил, что ему присвоен чип генерал-фельдмаршала и что в данное время состояние здоровья его очень неважное.
Было понятно, что этим Шмидт намекал на необходимость соответствующего обращения с Паулюсом с нашей стороны.
Генералу Шмидту было предложено доложить фельдмаршалу о прибытии советской делегации и пригласить его в эту комнату для переговоров лично с ним. Шмидт направился к Паулюсу. Вместе с ним я направил и старшего лейтенанта Латышева, чтобы взять под охрану вход в помещение, где был Паулюс, и никого, кроме генерала Шмидта, в комнату не впускать и не выпускать из нее. Буквально через минуту комбат доложил, что немецкий часовой от охраны комнаты Паулюса отстранен и поставлен наш. Как потом я узнал, им оказался сержант Петр Алтухов. С ним вместе как ответственный за охрану Паулюса у двери находился и комбат Латышев.
Через несколько минут вернулся Шмидт.
— Фельдмаршал просит предоставить ему двадцать минут на приведение себя в порядок, — сообщил он, — а переговоры с вами поручает вести мне и Росске.
Убедившись, что Паулюс находится здесь, что вход к нему взят под нашу охрану, и согласившись с тем, что фельдмаршалу действительно неудобно сдаваться в плен в небрежном виде, мы предоставили ему это время и тут же предъявили генералам Шмидту и Росске требование немедленно отдать приказ всем окруженным под Сталинградом войскам прекратить огонь и всякое сопротивление.
— Гут, айн момент, — услужливо засуетился генерал Росске. [327]
И тут же последовало его распоряжение телефонистам передать в части приказ на прекращение огня.
Далее мы потребовали:
— организованно передать в распоряжение советского командования весь личный состав немецких войск, вооружение и всю боевую технику;
— передать все оперативные документы, в частности документы, исходящие от высшего немецкого командования;
— прекратить всякие радиопереговоры с высшими инстанциями;
— доложить содержание последних распоряжений Гитлера и командующего группой армий «Дон» фельдмаршала Манштейна для 6-й армии.
Короче говоря, нами велись не двусторонние переговоры об условиях капитуляции немцев, а предъявлялись категорические ультимативные требования о безоговорочной капитуляции, которые полностью принимались немецким командованием.
— Хотел бы сообщить господину генералу и господам офицерам, — сказал Шмидт, — что требование о передаче оперативных документов невыполнимо, так как все они сожжены. Радиопереговоры с высшим командованием уже не ведутся, поскольку все радиостанции выведены из строя огнем вашей артиллерии. — Генерал задумался, видимо перебирая в памяти наши требования, и добавил: — Что касается последних распоряжений Гитлера войскам шестой армии, то все они сводились к одному требованию — продолжать драться и удерживать позиции до последних возможностей. По поводу же распоряжений Гитлера Манштейну нам ничего не известно…
Затем генерал Шмидт также попросил прекратить огонь с нашей стороны.
Мы послали офицера 38-й бригады на ближайший наблюдательный пункт, чтобы доложить командующему армией генералу М. С. Шумилову о том, что переговоры начались и что немцы просят прекратить огонь на всем участке фронта.
…Поскольку зафиксированное на бумаге самим противником полное поражение немецких войск под Сталинградом представляло интерес, мы предложили генералу Росске написать короткий приказ об этом.
…Пока готовился приказ, мы через переводчика следили за ходом передаваемых по телефонам распоряжений войскам и установили пункты, где гитлеровцы должны складывать оружие, передавать технику и группировать пленных. Было принято решение временно офицеров от солдат не отделять. У здания универмага и в подвале появились новые группы наших солдат и офицеров. Командир бригады полковник Бурмаков стал энергично руководить разоружением собравшихся здесь офицеров.
Но вот генерал Росске представил нам подготовленный им последний приказ немецкого командования от 31 января. При этом он назвал этот приказ прощальным. Переводчик зачитал нам его на русском языке. Вот его содержание:

«Голод, холод, самовольная капитуляция отдельных частей… сделали для меня невозможным продолжать руководство боевыми действиями. Чтобы воспрепятствовать полной гибели моих солдат, чтобы принять на себя ответственность за этот миг, чтобы достичь человеческих условий для всех солдат и офицеров… решил я вступить с противником в переговоры о прекращении военных действий.
Человеческое обращение в плену и возможность вернуться домой после окончания войны гарантируется Союзом Советских Социалистических Республик.
6-я армия… полностью выполнила все задачи, возложенные на нее фюрером. Но такой конец ее — это сама судьба, которой должны покориться все солдаты.
Приказываю:
Немедленно сложить оружие. Солдаты и офицеры могут взять с собой все необходимые вещи…».
— В приказе есть большие неточности, — сказал я генералу [329] Росске. — Ведь главную свою задачу — разгромить советские войска под Сталинградом и захватить этот город — армия не выполнила.
Росске поморщился, приподнял вверх плечи и сказал:
— Солдаты воевали хорошо.
— И главное, — заметил я, — не говорится о выполнении важного нашего требования — всем организованно сдаться в плен.
Росске, видимо понимая свое положение, тут же абзац «немедленно сложить оружие» дополнил словами «и организованно сдаться в плен».
С этим приказом Росске незамедлительно в части выехали немецкие офицеры и некоторые представители нашей делегации. В части, которые продолжали упорно сопротивляться, направился начальник штаба 71-й немецкой пехотной дивизии и начальник разведки 64-й армии.
Одновременно передавались распоряжения и по телефонам о том, чтобы немецко-фашистские войска сложили оружие.
…мы решили немедленно войти в комнату Паулюса.
…Пятидесятитрехлетний фельдмаршал был выше среднего роста, худощавый, пожалуй излишне прямой, подтянутый, выхоленный. Сейчас лицо его было бледно. Он смотрел на нас усталыми глазами.
Я назвал себя и объявил его пленником. Паулюс подошел ко мне и, высоко подняв вверх правую руку, на скверном русском языке произнес:
— Фельдмаршал германской армии Паулюс сдается Красной Армии в плен.
Мы потребовали передать нам личное оружие. Паулюс ответил, что личного оружия он при себе не имеет, что его пистолет находится у адъютанта. Далее уже на немецком языке Паулюс почему-то счел необходимым и уместным сообщить, что звание фельдмаршала ему присвоено только 30 января, поэтому, мол, он новой формы одежды еще не имеет и представляется в форме генерал-полковника.
— Да вряд ли теперь новая форма мне и понадобится, — добавил он, как нам показалось, с горькой усмешкой.
Я потребовал предъявить документ, удостоверяющий личность командующего армией. Фельдмаршал заявил, что у него имеется только солдатская книжка, тут же вынул ее из внутреннего кармана кителя и подал мне.
Заглянув в книжку и не найдя в ней, кроме записи «Фридрих Паулюс», никаких других пометок, в том числе и фотокарточки, я вернул ее владельцу.
Потом наша делегация кратко обменялась мнениями по поводу сложившейся обстановки. Зная, что некоторые гитлеровские генералы уже совершали самоубийство, чтобы не попасть в плен, мы решили проверить карманы Паулюса. Это сделал подполковник Мутовин. Паулюс хотя вначале несколько и удивился, но все же воспринял процедуру как должное, не выразив возражения.
Сообщив Паулюсу, что наши ультимативные требования о капитуляции немецких войск генералами Шмидтом и Росске выполнены только в отношении южной группы войск, мы потребовали от него немедленно отдать приказ о прекращении огня войсками северной группы 6-й армии и сдаче ее войск в плен. Паулюс ответил, что о всех условиях капитуляции он проинформирован начальником штаба и с ними согласен. Относительно капитуляции северной группы он заявил, что его армия рассечена на две изолированные группы, не имеет связи с северной группой и что в таких условиях единое командование всей армии невозможно.
— Поэтому, — сказал Паулюс, — я снял с себя обязанности командующего армией и поручил командование северной боевой группой командиру одиннадцатого армейского корпуса генералу Штреккеру и южной — командиру семьдесят первой пехотной дивизии генерал-майору Росске. Следовательно, вопрос о капитуляции должен решаться командующим каждой группой в отдельности, а по штабу армии — его начальником генерал-лейтенантом Шмидтом.
…В разговоре с нами, в отличие от генерала Шмидта, который на каждый наш вопрос или требование реагировал недоверчиво, тревожно, Паулюс держал себя внешне спокойно. И наши офицеры и солдаты вели себя безукоризненно выдержанно. Они чувствовали в себе силу и действовали уверенно и спокойно.

…Мы вышли из подвала во двор универмага. Немецкой охраны здесь уже не было. Ее обезоружили и пленили наши воины.
…Паулюс, увидев в непосредственной от себя близости советских бойцов, слегка кивнул им головой.
Красноармейцы ликовали, во дворе гремело наше могучее русское «ура!».
… Паулюс сказал, что он не хотел бы ехать в первой машине, так как все поле вокруг этого здания заминировано.

…Наши красноармейцы небольшими группами и даже в одиночку конвоировали колонны пленных немцев, потерявших всякий воинский вид. Обутые в эрзац-валенки, накрытые и обмотанные полотенцами и женскими платками, обросшие бородами, на которых застыли сосульки, они были похожи на дикарей. С безучастным видом пленные шагали по снежным тропам и вдоль обочины дороги. Всю эту картину наблюдал и Паулюс. И когда наша машина подошла совсем близко к одной из таких колонн, я дал знак водителю замедлить ход, чтобы заставить фельдмаршала лучше увидеть своих вояк, которые всего несколько часов назад еще стреляли в нас, выполняя приказ командующего.
Паулюс уныло посматривал на шагавших пленных, печально покачивал головой и еще более серел.
— Вы неважно выглядите, господин фельдмаршал, — заметил я.
— Да, — согласился Паулюс. — Это ужасно… Позорная капитуляция, страшная трагедия солдат. А ведь до сих пор шестая армия считалась лучшей сухопутной армией вермахта…
В полдень мы въехали в Бекетовку и остановились у домика, где находился генерал М. С. Шумилов.
Предупредив Паулюса и Шмидта о том, что им предстоит встреча с командующим 64-й армией, мы направились в домик.
В комнате командарма было человек десять наших военачальников, в том числе заместитель командующего Донским фронтом генерал-лейтенант К. П. Трубников и первый секретарь Сталинградского обкома ВКП(б) — член Военного совета фронта А. С. Чуянов.
Я доложил командарму, что боевое задание по принятию капитуляции южной группировки немецких войск и пленению командующего 6-й армией и его штаба выполнено и что командование немецкой армии отказалось, однако, отдать приказ генералу Штреккеру о капитуляции войск северной группы.
Затем генералу М. С. Шумилову представился Паулюс, Вскинув правую руку вперед и вверх, он сказал по-русски:

— Фельдмаршал германской армии Паулюс сдался войскам Красной Армии в плен.
Я заметил, что руки его дрожат, левая часть лица нервно дергается. Во всем его поведении чувствовалась растерянность.
За ним назвал себя генерал-лейтенант Шмидт. В его глазах был испуг. Встретившись впервые с группой советских генералов, он с тревогой поглядывал то на одного, то на другого из них.
Командарм М. С. Шумилов был внешне суров и как-то по-особому торжествен. Он предложил Паулюсу и Шмидту раздеться. Пока полковник Адам подхватывал их шинели, генерал Шумилов довольно громко сказал:
— Вас пленили войска шестьдесят четвертой армии, которые дрались с вашей шестой и четвертой танковой армиями, Начиная от Дона, Аксая и до конца битвы под Сталинградом. Вы хотели нас окружить и разбить. Но окружили и разбили мы вас…
… фельдмаршал Паулюс, генерал Шмидт и полковник Адам были приглашены на обед.
…За столом Паулюс весьма осторожно прикасался и к содержимому в бокале, и к еде. На вопрос Шумилова, почему фельдмаршал так осторожен к пище, Паулюс ответил, что за последнее время он очень мало ел и сейчас боится перегрузить желудок.
…После обеда Паулюс, Шмидт и Адам были отправлены в штаб Донского фронта.

Иван Петров

Сегодня, 25 января Государственная дума приняла в первом чтении проект федерального закона № 44554-6 «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях»    (об установлении административной ответственности за пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних). Результаты голосования: за закон — 388 депутатов, против — 1, воздержался — 1.

Для того, чтобы остановить наступление либералов и гомосексуалистов на права российских детей и взрослых людей нормальной гетеросексуальной ориентации, нужны законы, защищающие наши права и права наших детей.

И законы эти должны быть намного ещё более жёсткие и всеобъемлющие (в рамках Конституции РФ), чем рассматриваемый сегодня Госдумой закон.

Предложенный Законодательным собранием Новосибирской области и принятый сегодня в первом чтении проект федерального закона № 44554-6 об установлении административной ответственности за пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних Госдума должна безусловно принять в трёх чтениях как первый кирпич в монолитной стене законодательства, которое должно защитить наше общество и страну от агрессии извращенцев, от нарушения наших прав, от самоуничтожения нашего народа.

Как мы и предполагали, сегодня либералы и ЛГБТ снова организовали провокацию около Госдумы, снова нарывались на гнев русских людей.

Сообщение РИА Новости от здания Госдумы:

«Столкновения между сторонниками и противниками законопроекта о пропаганде гомосексуализма начались в пятницу у здания Госдумы в Москве после того, как две девушки из числа противниц нововведения начали целоваться.

Это вызвало моментальную реакцию стоявших неподалеку сторонников закона: те начали закидывать их яйцами и краской. Кто-то распылил баллончик с газом, и противники закона попытались наброситься на оппонентов с кулаками, но им мешает полиция.

В целом, у входа в нижнюю палату парламента к моменту начала акции собралось около сотни человек, считая журналистов, причем противников законопроекта примерно вдвое меньше, чем их оппонентов.

Стражи порядка тогда начали задерживать всех, кто ведет какую-либо активную деятельность — достает баллончик, пытается бросить краской или яйцом. Задержано уже порядка 15 человек, их отвели в автозак.

Сотрудники полиции по громкоговорителю просят собравшихся разойтись, грозя в противном случае задержанием за участие в незаконном митинге. Оставшиеся участники акции после этих предупреждений начали расходиться, и сейчас на месте уже никого не осталось. Акция завершилась».

© РИА Новости. Станислав Скляров

На самом деле рассматриваемый законопроект лишь частично защищает права гетеросексуалов, наших детей, наши семьи и ни в малейшей степени не нарушает прав сексуальных меньшинств (если не предполагать, что извращенцы должны иметь больше прав, чем нормальные люди).

Ниже приводим текст законопроекта (и пояснительной записки с обоснованием необходимости принятия закона), внесённого Законодательным собранием Новосибирской области:

——————————————————————————————————————

Вносится

Законодательным Собранием

Новосибирской области

Проект № __________

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ

В КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЯХ

Внести в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (Собрание законодательства Российской Федерации, 2002, № 1, ст. 1; № 30, ст. 3029; № 44, ст. 4295; 2003, № 27, ст. 2700, 2708, 2717; № 46, ст. 4434; № 50, ст. 4847, 4855; 2004, № 31, ст. 3229; № 34, ст. 3529, 3533; 2005, № 1, ст. 9, 13, 45; № 10, ст. 763; № 13, ст. 1075, 1077; № 19, ст. 1752; № 27, ст. 2719, 2721; № 30, ст. 3104, 3131; № 50, ст. 5247; 2006, № 1, ст. 10; № 10, ст. 1067; № 12, ст. 1234; № 17, ст. 1776; № 18, ст. 1907; № 19, ст. 2066; № 23, ст. 2380, 2385; № 31, ст. 3420, 3438, 3452; № 45, ст. 4641; № 50, ст. 5279; № 52, ст. 5498; 2007, № 1, ст. 21, 29; № 15, ст. 1743; № 16, ст. 1825; № 26, ст. 3089; № 30, ст. 3755; № 31, ст. 4007, 4008;  № 41, ст. 4845;  № 43, ст. 5084;  № 46, ст. 5553; 2008,  № 18,  ст. 1941;

№ 20, ст. 2251;   № 30, ст. 3604;   № 49, ст. 5745, 5748;   № 52, ст. 6235, 6236; 2009,

№ 7, ст. 777; № 23, ст. 2759; № 26, ст. 3120, 3122; № 29, ст. 3597, 3642; № 30, ст. 3739; № 48, ст. 5711, 5724; № 52, ст. 6412; 2010, № 1, ст. 1; № 21, ст. 2525; № 23, ст. 2790; № 27, ст. 3416; № 30, ст. 4002, 4006, 4007; № 31, ст. 4158, 4164, 4192, 4193, 4195, 4206, 4207, 4208; № 41, ст. 5192; № 49, ст. 6409; 2011, № 1, ст. 10, 23, 54;  № 7, ст. 901;   № 15, ст. 2039;   № 17, ст. 2310;   № 19, ст. 2715;  № 23, ст. 3260;№ 27, ст. 3873; № 29, ст. 4289, 4290, 4298; № 30, ст. 4573, 4585, 4590, 4598, 4600, 4601, 4605; № 48, ст. 6732; № 49 (ч. 1), ст. 7025, 7042, (ч. 5), ст. 7056, 7061; № 50, ст. 7342, 7345, 7346, 7351, 7352, 7355, 7362, 7366; 2012, № 6, ст. 621) следующие изменения:

1) дополнить статьей 6.13.1 следующего содержания:

«Статья 6.13.1. Пропаганда гомосексуализма среди несовершеннолетних

Пропаганда гомосексуализма среди несовершеннолетних —

влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от четырех тысяч до пяти тысяч рублей; на должностных лиц — от сорока тысяч до пятидесяти тысяч рублей; на юридических лиц — от четырехсот тысяч до пятисот тысяч рублей»;

2) в пункте 1 части 2 статьи 28.3 цифры «6.13» заменить цифрами «6.13.1».

Президент

Российской Федерации

—————————————————————————————————————

ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА

К ПРОЕКТУ ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА «О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ В КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЯХ»

Пропаганда гомосексуализма приняла в современной России широкий размах. Такая пропаганда ведется как через средства массовой информации, так и через активное проведение общественных акций, пропагандирующих гомосексуализм как норму поведения. Особенно она опасна для детей и молодежи, еще не способных критически отнестись к той лавине информации, которая обрушивается на них каждый день. В связи с этим необходимо оградить в первую очередь подрастающее поколение от воздействия гомосексуальной пропаганды, эту цель и преследует настоящий законопроект.

Семья, материнство и детство в их традиционном, воспринятом от предков понимании представляют собой те ценности, которые обеспечивают непрерывную смену поколений, выступают условием сохранения и развития многонационального народа Российской Федерации, а потому нуждаются в особой защите со стороны государства.

Законные интересы несовершеннолетних составляют важную социальную ценность, при этом одной из целей государственной политики в интересах детей является защита их от факторов, негативно влияющих на их физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие. Пункт 1 статьи 14 Федерального закона от 24.07.1998 № 124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» прямо предусматривает обязанность органов государственной власти Российской Федерации принимать меры по защите ребенка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и  духовному развитию.

В связи с этим необходимо установить меры, направленные на обеспечение интеллектуальной, нравственной и психической безопасности детей, в том числе в виде запрета совершать действия, направленные на популяризацию гомосексуализма. Сам по себе запрет такой пропаганды как деятельности по целенаправленному и бесконтрольному распространению информации, способной нанести вред здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе сформировать искаженные представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений среди лиц, лишенных в силу возраста возможности самостоятельно критически оценить такую информацию, не может рассматриваться как нарушающий конституционные права граждан.

Учитывая изложенное, подготовлен законопроект, который вносит изменения в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в части введения административной ответственности за пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних. При этом административная ответственность предусматривается не за сам факт гомосексуальной ориентации человека, а только за пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних.

Право составлять протоколы об административных правонарушениях за публичные действия, направленные на пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних, законопроект возлагает на должностных лиц органов внутренних дел (полиции), а рассмотрение дел об административных правонарушениях – на судей.

——————————————————————————————————————

Так против чего на самом деле борются либералы и гомосексуалисты?

Они борются против нашей самозащиты, против нашего будущего.

Александр Сатурн

В статье «19 ноября 1942 года началась операция «УРАН»: от обороны – к наступлению!» мы писали о начале и ходе операции Красной армии «Уран» по окружению и разгрому немцев и их союзников под Сталинградом.

Сегодня мы расскажем об одном из ключевых боёв по окружению противника в ходе Сталинградской битвы в районе Калача.

В этих боях сыграли особую роль два советских военачальника,  впоследствии получивших звание Героя Советского Союза с похожими фамилиями Филиппов и Филиппенко: Филиппов изумительным манёвром взял у гитлеровцев мост через Дон около населённого пункта Калач (сейчас город Калач-на-Дону), Филиппенко закрепил успех.

 Вот как об этом событии рассказывает радио «Голос России» в одном из выпусков цикла программ «Солдаты Сталинграда», посвященный 70-летию Сталинградской битвы:

22 ноября 1942 года перед Красной армией на Сталинградском фронте стояла задача развивать наступление и занять поселок Калач, где находились ремонтные мастерские немцев. Населенный пункт обороняли резервисты и тыловые части. Главная сложность заключалась в захвате моста через Дон и сохранении его невредимым. Советское командование не сомневалось, переправа была заминирована. Если бы немцам удалось ее взорвать, успех плана «Уран» мог оказаться под угрозой.

Захват моста был поручен командиру 19-й бригады 26-го корпуса 1-й танковой армии подполковнику Филиппову. В своих мемуарах начальник штаба 1-й гвардейской танковой армии генерал-майор Семен Иванов писал об этом человеке:

«Относительно того, кому возглавить отряд, колебались недолго. Это подполковник Георгий Николаевич Филиппов, так как основную массу воинов в отряде составляли мотострелки, которых он отлично знал. Естественно, учли его личные качества и боевой опыт.

В успехе этой операции, в которой первоначально участвовало всего-то каких-нибудь 300 штыков, как выражались раньше, и которая равнялась по значению действиям целого корпуса, громадную роль сыграло довольно редкое сочетание в характере ее главного героя — смелости, доходившей порой до бесшабашности».

Танкистами был разработан хитроумный план. Несколько трофейных машин с включенными фарами прошли по переправе, немецкие солдаты приняли их за своих, после чего танкисты открыли огонь. Мост остался невредим. Часть отряда тут же пошла на штурм Калача. Но силы оказались неравны и танкисты с мотострелками заняли круговую оборону сразу на двух берегах Дона. Ждать подхода основных сил пришлось долго, писал в мемуарах начальник штаба 1-й танковой армии генерал-майор Семен Иванов:

«Трудно передать словами то нетерпеливое чувство, с каким мы на КП фронта ждали известий о рейде отряда. Наконец поступила радиограмма, что мост захвачен. Теперь начались волнения по поводу того, удастся ли его удержать до подхода 19-й танковой бригады Филиппенко.

Ждать пришлось до 17:00 22 ноября, когда танкисты вышли к Дону. Они соединились с передовым отрядом и к 20 часам сосредоточились в лесу северо-западнее Калача».

В то же время к Дону вышел и 4-й танковый корпус генерал-майора Кравченко. Тогда они не знали, что совсем рядом был расположен штаб командующего 6-й армией Паулюса. Атака даже небольшими силами на тот момент могла бы фактически обезглавить немецкие войска в Сталинграде.

Но разведка, занятая большим количеством румынских пленных, не смогла своевременно узнать, где расположен штаб 6-й армии. Сам Фридрих Паулюс в тот день рапортовал командующему группы армий «Б» генерал-фельдмаршалу фон Вейхсу:

«Армия окружена. Вся долина реки Донская Царица, железная дорога от Советского до Калача, мост через Дон в этом районе, высоты на западном берегу реки до Голубинского, Оськинского и Крайнего, несмотря на героическое сопротивление, перешли в руки русских. Другие их силы продвигаются с юго-востока через Бузиновку на север и особенно крупные силы — на запад».

Командующий 6-й армии ошибался: его солдаты еще не были окружены. Совсем скоро кольцо действительно сомкнется, но произойдет это только спустя сутки.

Биография Героя Советского Союза Филиппова Георгия Николаевича 23.12.1902 — 07.04.1978

Биография Героя Советского Союза Филиппенко Николая Михайловича 15.10.1907 — 19.09.1981 

Подробнее об этих событиях написал в своих мемуарах (частично приведённых выше) Герой Советского Союза Семен Павлович Иванов (биография ), бывший в то время начальником штаба 1-й гвардейской танковой армии (Иванов С.П. «Штаб армейский, штаб фронтовой». — М.: Воениздат, 1990, стр. 470-473 — источник)

«…основную задачу по окружению сталинградской группировки противника решали танковые корпуса, в частности соединение А.Г. Родина. Главным в достижении этой цели теперь становилось быстрое и внезапное овладение Калачом. Дело осложнялось тем, что он находился на противоположном берегу Дона. Мы с Г.С. Родиным из опыта июльских боёв 1-й танковой армии хорошо знали, как важно захватить врага врасплох при форсировании реки. Идеальным было бы овладение мостом непосредственно против Калача. Именно по нему в конце июля проходил 28-й танковый корпус Г.С. Родина. По имевшимся у нас данным, мост пока действовал. Но гитлеровцы в любой момент могли его взорвать. Кроме этой были ещё две переправы: одна — севернее города, в районе хутора Березовский; другая — нестационарная, на понтонах — южнее, близ хутора Черкасов.

Узнав от А.М. Василевского, что мы с Г.С. Родиным являемся ветеранами июльских боёв под Калачом, Н.Ф. Ватутин приказал нам совместно с А.Г. Родиным и его начальником штаба полковником А.М. Павловым продумать до мелочей план и подготовить всё необходимое для захвата переправы. Прежде всего, предстояло подобрать командиров и подразделения, способных успешно выполнить эту нелёгкую задачу. После короткого, но острого обсуждения пришли к выводу, что более всего подходят мотострелки, танкисты и разведчики. Выбор был остановлен на двух ротах 14-й мотострелковой бригады, пяти лучших экипажах Т-34 из 157-й танковой бригады и взводе разведчиков 15-го отдельного разведбатальона, посаженных на бронемашины.

Относительно того, кому возглавить отряд, колебались недолго. Это — подполковник Георгий Николаевич Филиппов, так как основную массу воинов в отряде составляли мотострелки, которых он отлично знал. Естественно, учли его личные качества и боевой опыт по характеристике А.Г. Родина.

…Ясно было, что вслед за передовым отрядом надлежало идти соединению, способному самоотверженно и умело закрепить и развить его успех или, при неблагоприятных обстоятельствах, выручить из беды. Таким соединением мы посчитали 19-ю танковую бригаду во главе с ее командиром полковником Н.М. Филиппенко.

Отряду Г.Н. Филиппова предстояло пройти около 20 километров по маршруту Остров — Калач. Сделать это можно было только ночью, в надежде, что в тылах врага после прорыва нами фронта нет уже прежнего порядка. В этих условиях, полагали мы, только дерзкие, рискованные действия сулят быстрый успех, в противном случае операция может затянуться.

В 3 часа ночи 22 ноября, сразу взяв предельно возможную скорость, с включенными фарами бронемашин и грузовиков, отряд Г.Н. Филиппова устремился из Острова на Калач. Наш расчёт оказался правильным: уверенно двигавшаяся мотоколонна была принята немцами и румынами за свою. Она преодолела наиболее опасные первые километры без единого выстрела. Примерно на полдороге отряд встретил повозку. Её возчик, назвавшись местным жителем Гусевым, сообщил, что основная переправа напротив Калача недавно взорвана, но хороший, надёжно, с немецкой скрупулезностью укреплённый мост у хутора Березовский остался в сохранности, и обороняется сравнительно небольшими силами. Гусев брался провести отряд к Березовскому по хорошей дороге. В пути он рассказал Филиппову о примерном расположении немецкой охраны моста.

В 6 часов утра, по-прежнему в темноте, отряд беспрепятственно подошёл к переправе. Три танка, две бронемашины и три грузовика с мотопехотой проскочили через мост на левый берег, не вызвав у охраны ни малейшей тревоги. Тогда оставшаяся на правом берегу часть отряда по сигналу Филиппова в скоротечном ожесточенном бою расправилась со столь «бдительно» охранявшим мост подразделением гитлеровцев. После этого она быстро разминировала мост и сама заняла оборону, использовав хорошо подготовленные позиции противника. Головная же часть отряда сделала попытку с ходу ворваться в Калач. Это ей первоначально удалось, но затем она была выбита оттуда превосходящими силами гитлеровцев. Г.Н. Филиппову пришлось организовать круговою оборону переправы по обе стороны Дона.

Трудно передать словами то нетерпеливое чувство, с каким мы на КП фронта ждали известий о рейде отряда. Наконец поступила радиограмма, что мост захвачен. Теперь начались волнения по поводу того, удастся ли его удержать до подхода 19-й танковой бригады Н.М. Филиппенко. Ждать пришлось до 17.00 22 ноября, когда танкисты вышли к Дону. Они соединились с передовым отрядом и к 20 часам сосредоточились в лесу северо-западнее Калача. Утром 23 ноября этого района достигли и остальные силы 14-й мотострелковой бригады, а 157-я танковая бригада вышла к реке непосредственно против западной окраины Калача.

Здесь я позволю себе небольшое «лирическое отступление». Надо сказать, что в успехе этой операции, в которой первоначально участвовало всего-то каких-нибудь 300 штыков, как выражались раньше, и которая равнялась по значению действиям целого корпуса, громадную роль сыграло довольно редкое сочетание в характере её главного героя смелости, доходившей порой до бесшабашности, с дотошностью при исполнении всех деталей уставных положений. Это сказалось, в частности, в создании им за кратчайший срок неприступной для врага круговой обороны. Можно было лишь поражаться, как удалось ему предусмотреть все мелочи в организации огня и манёвра крайне малочисленными средствами и удерживать переправу минимальными силами в течение 12 часов против многократно превосходящего во всех отношениях противника.

Необычайную смелость и я сказал бы подлинный профессионализм проявил и полковник Н.М. Филиппенко, сумевший провести свою бригаду с жестокими боями, но почти без потерь. Ведь вражеское командование, прошляпив рейд Г.Н. Филиппова, всполошилось не на шутку и делало всё, чтобы не допустить выхода дополнительных сил к единственной переправе через Дон в данном районе.

В этой связи хочу сказать, что пестовать, поощрять и прославлять надобно не только тех, кто вершит большие дела, занимая высокие посты, но и в не меньшей мере тех, кто на скромной должности трудится профессионально, с инициативой, самозабвенно, самоотверженно. Ведь два этих офицера почти с одинаковыми фамилиями — русский и украинец — своими действиями сохранили жизни сотен, а может быть и тысяч, своих соратников, которым пришлось бы пожертвовать собой, если бы овладение переправой вылилось в затяжное сражение. На мой взгляд, эти два побратима заслуживают памятников в Калаче или Волгограде. Филиппов и Филиппенко долго затем командовали бригадами (Филиппенко так до конца службы и остался на подобной же должности), но пользы армии и Отечеству они принесли несравненно больше, чем некоторые скороспелые выдвиженцы, заваливавшие дело на крутых служебных высотах».

Александр Сатурн

Сталинградская битва началась 17 июля 1942 года. Этому событию была посвящена статья в Информбюро СТАЛИНГРАД «Сталинград – Берлин – снова «Сталинград».

Сегодня, 19 ноября исполняется 70 лет с начала операции Красной армии «УРАН», в ходе которой наши войска перешли от героической обороны Сталинграда к окружению и уничтожению вражеской группировки.

Документальный видеофильм об этой операции, включающий рассказ маршала Г.К.Жукова:

Карта боевых действий:

Поздравляем всех со славной годовщиной! Песня “Поклонимся великим тем годам…” посвящается победе Красной Армии в Сталинградской битве.

Арсен Беникович Мартиросян – известный исследователь истории и автор книг о Второй  мировой войне и Великой Отечественной войне:

«Заговор маршалов. Британская разведка против СССР»,

«22 июня. Правда Генералиссимуса»,

«Трагедия 22 июня: Блицкриг или Измена? Правда Сталина»,

пятитомника «200 мифов о Сталине»,

пятитомника «200 мифов о Великой Отечественной войне» и других.

Арсен Беникович — сотрудник авторского коллектива «Дело Сталина».

В статье, которую мы публикуем ниже, А.Б.Мартиросян показал истоки феномена господина «Суворова».

Маленький человечек  Резун Владимир Богданович, предав Родину — СССР, влился в отлаженную машину дестабилизации и уничтожения этой самой Родины.

Эта машина подключила Резуна к хорошо оплачиваемой деятельности в рамках долговременной подрывной операции против России.

Резун превратился в «Суворова»… и начал писать много и лживо.

Первоначально статья  опубликована на сайте «Дело Сталина».

Миф о том, как Виктор Суворов своим трудами «Ледокол», «День-М» и другими открыл новую страницу в изучении истории Второй мировой и Великой Отечественной войн

А.Б.Мартиросян

Искренне жаль, что на это якобы заморское и, как утверждают, некое «чудо-оракула» и его безумно подлые «труды» приходится тратить время. Однако, к глубокому сожалению, иначе просто нельзя. Не объяснив, откуда взялось это вовсе и не чудо, и уж тем более не дельфийский оракул, а главное, что он натворил и по чьему заказу, очень трудно понять природу происхождения и целенаправленность якобы им порожденных мифов, не говоря уже об иных его «собратьях».

История эта началась задолго до того, как будущий В. Суворов появился на свет под именем Резуна Владимира Богдановича. Дело в том, что ещё в самый разгар Второй мировой войны из-под пера тесно связанного с Королевскими институтом международных отношений и британской разведкой директора Лондонской Экономической Школы, члена Комитета 300 состава 30–40 гг. XX в., влиятельнейшего геополитика англосаксонского Запада, на идеях которого базируются все концепции по установлению мирового господства англосаксов, — Джона Хэлфорда Маккиндера, — вышла уникальная по беспрецедентной агрессивности по отношению к фактически в одиночку ведшему смертельную борьбу с нацизмом СССР статья под названием «Круглая Земля и Выигрыш Мира». От имени еще ничего существенного не сделавшего для разгрома нацизма англосаксонского Запада, в том числе и Великобритании, Маккиндер открыто указал: «Наш следующий враг — Советский Союз!»[1]. По сути дела, она была не чем иным, как выдающейся по своему коварству геополитической инструкцией всей правящей элите англосаксонского Запада по вопросу, что и как делать дальше, так как, по его мнению, «грядущая борьба должна быть решающей для мирового господства, ибо конечная цель — доминирование над Евразией. Поэтому грядущая неумолимая схватка за власть над этим решающим геополитическим пространством является решающей схваткой современной эпохи»[2]. Но тогда ничего не вышло. Ещё жив был Сталин, который спуску Западу не давал. Однако Сталин прекрасно понимал то, что в 1947 г. озвучил в беседе с известным тогда югославским коммунистом М. Джиласом. Проведя рукой по карте мира, на которой СССР был обозначен красным цветом, Сталин воскликнул в адрес англичан и американцев: «Никогда они не смирятся с тем, чтобы такое пространство было красным — никогда, никогда»[3]. Дело, конечно, не в красном цвете, а в том, что Запад принципиально не смирился со своим проигрышем. Затеяли Первую мировую войну — получили Советскую Россию. Раз пять пытались спровоцировать Вторую мировую войну в иных ее сценариях, в том числе и в сценарии «с колёс Первой», — получили Советский Союз. Ради безусловного уничтожения СССР затеяли Вторую мировую в ставшем «классическим» её сценарии — получили Могущественную Величайшую Державу мира, да ещё с огромным количеством союзников и сторонников. Ещё бы им смириться с таким проигрышем!..

По каналам главного «инструментария» Комитета 300 — Королевского института международных дел — были поданы «соответствующие» импульсы. И уже в 1947 г. главе внешней контрразведки МИ-6 — Валентайну Вивьену — «пришла в голову мысль» о необходимости разработки плана долгосрочной операции. Ее целью должно было стать достижение Западом победы в геополитическом противоборстве с СССР в результате постоянного целенаправленного инспирирования по нарастающей его «внутренней слабости» и «потрясений, которые бы проникли до самого сердца страны». Почему именно такая стратегия была взята на вооружение?! Да потому что Запад взял на вооружение хорошо известный, но более века не доходивший до англосаксов вывод К. Клаузевица о том, что «Россия не такая страна, которую можно действительно завоевать, т. е. оккупировать… Такая страна может быть побеждена лишь внутренней слабостью и действием раздоров. Достигнуть же этих слабых мест политического бытия можно лишь путем потрясения, которое проникло бы до самого сердца страны»[4].

Так зарождался формально засекреченный до 2017 г. план «Операция Лиотэ». Прототип плана появился еще в 1947 г. Тогда же были утверждены его отдельные стратегические компоненты, например стратегический план «Пропаганда третьей силы». В целом же план «Операция Лиотэ» официально был принят лишь 29 июля 1953 г. Конечно, советская разведка своевременно узнала о начале его разработки. Однако вследствие начавшейся цепной реакции провалов ее выдающихся агентов — членов «кембриджской пятерки», в том числе и отстранения К. Филби от поста руководителя советского отдела МИ-6, полный текст плана «Операция Лиотэ» попал в СССР чуть позже.

Многостраничный текст этого плана был добыт одним из ценнейших агентов советской нелегальной разведки в Англии — Вано, которым руководили выдающиеся советские разведчики-нелегалы послевоенного периода, супруги Галина Ивановна и Михаил Владимирович Федоровы. С разрешения руководства разведки в 1994 г. они вышли из тени обязательной конспирации и тогда же впервые опубликовали свои очень скромные, но очень емкие мемуары под столь же скромным названием «Будни разведки» (в 2001 г. на канале ОРТ был показан и подготовленный СВР документальный фильм о них).

Не раз державший руку на пульсе планеты опытнейший ас нелегальной разведки отмечал в своих мемуарах, что «„Операция Лиотэ“ — это непрерывно действующая операция, главной задачей которой является выявление и использование трудностей и уязвимых мест… внутри стран советского блока. В ходе операции должны использоваться все возможности, которыми располагает английское правительство, для сбора разведывательных данных и организации мероприятий. Планирование и организация операции поручены специальной группе, возглавляемой представителем министерства иностранных дел, которая создана на основе решения Комитета кабинета министров по вопросам коммунистической деятельности за границей, принятого 29 июля 1953 г. Первым председателем этого комитета стал Глэдуин Джебб, по фамилии которого он так и назывался Комитетом Джебба. Впоследствии он был заменен консультативным комитетом по вопросам психологической войны — Комитетом Доддса — Паркера. Организация работы по сбору и анализу разведывательных данных и их дальнейшему использованию в свете поставленных задач возлагается на „Интеллидженс Сервис“. Эта непрерывно действующая операция состояла из трех постоянно повторяющихся циклов: „всасывание“, т. е. получение данных, „дистилляция“ — обработка и искажение добытых материалов до высшей степени ядовитости и „излияние“ — доведение до нужных адресатов. Прежде всего ценилась информация, которая могла бы служить подрыву престижа правящих партий и парализации деятельности правоохранительных органов, армии и органов безопасности… Даже самая незначительная информация, не представляющая при отдельном рассмотрении какого-либо интереса, может, как камешек мозаики, внести значительный вклад в воссоздание общей картины». Далее со ссылкой на текст плана «Операции Лиотэ» опытный разведчик отмечал, что в ход идут слухи и сплетни, искажения исторической правды, сосредоточение внимания только на негативных этапах истории государств восточного блока. Все это позволит избавить жителей Восточной Европы от патриотических настроений — возбудить недовольство одной группы населения против другой, если возможно, натравливать большинство против меньшинства, поддержать тех, кто находится в оппозиции к законным органам власти, помочь оппозиционерам стать у государственного руля, пока полностью не расстроится способность управлять страной. Позднее к этому плану было присовокуплено секретное приложение к секретному же документу английской разведки № 2279/НВ от 17 февраля 1959 г., в котором были конкретизированы основные оперативные цели в отношении государств советского блока. «Одна из главных — создать в этом блоке внутреннюю оппозицию против СССР по той же схеме: „всасывание“ — „дистилляция“ — „излияние“, поддержка инакомыслия, затем постинакомыслия и так, видимо, до исчезновения способности мыслить вообще» (конец цитаты из мемуаров советского разведчика-нелегала).

Генеральная же идея плана «Операция Лиотэ», его основной лейтмотив был четко указан в преамбуле и даже в самом названии, что из-за вложенного в них особого смысла заслуживает особого внимания. Операция была названа по имени французского колониального разбойника — маршала Лиотэ. Чем же маршал заслужил такое расположение у страдающей врожденной франкофобией британской разведки?! В истории колониального разбоя Франции до сих пор гуляет байка о том, что когда-то, на заре XX века, командующий французскими колониальными войсками в Алжире и Марокко маршал Лиотэ направлялся со своей свитой во дворец. Стоял полдень, нещадно палило африканское солнце. Изнывавший от жары маршал распорядился по обе стороны дороги посадить деревья, которые давали бы тень. «Деревья вырастут ведь только через 50 лет», — заметил один из приближенных. «Именно поэтому, — прервал командующий, — работу начните сегодня же». Мысль о стратегической работе на дальнюю перспективу до того понравилась англичанам, что даже министерство финансов — по определению скупое в любом государстве ведомство — и то без каких-либо претензий утвердило колоссальные расходы на эту операцию, настолько заманчивы были конечные перспективы в борьбе с веками ненавистной Великобритании Россией. Организационная же работа по плану «Операция Лиотэ», как отмечалось выше, началась еще в 1947 г. Уже тогда была проведена коренная реорганизация Отдела дезинформации. Того самого, что накануне войны по прямому указанию У. Черчилля от 20 июля 1940 г. проводил мощнейшую стратегическую дезинформационную операцию по ускорению стравливания Германии и СССР в смертельной схватке, без чего коварный Альбион не выжил бы — к тому моменту нацисты потопили уже почти половину британского торгового флота. И с 1947 г. реорганизованный отдел в тесной координации с Управлением коммунистической информации Министерства иностранных дел Великобритании приступил к непосредственной работе. В конце 50-х гг. вышеупоминавшимся документом № 2279/НВ от 17 февраля 1959 г. в структуре МИ-6 было создано новое подразделение под названием Специальные Политические Акции (СПА), внутри которого была создана секция Проп, то есть пропаганда. Главной задачей отдела стала борьба с коммунистическим влиянием по всему свету. А поскольку на МИ-6 были возложены функции головного подразделения разведывательного сообщества Североатлантического союза по координации усилий спецслужб всех государств — членов НАТО на этом направлении, то, естественно, операции стратегического влияния, в том числе и пропагандистского характера, проводились ею не только в интересах верхушки элиты британской олигархии, но и всего Запада в целом. Основное направление деятельности состояло в оказании непрерывного влияния на общественное мнение стран советского блока.

Много чего натворили бывшие «союзнички» по антигитлеровской коалиции при выполнении плана «Операция Лиотэ». На их совести трагические события в Берлине лета 1953 г., венгерская контрреволюция 1956 г., чехословацкие события 1968 г. и т. д. Однако нас в данном случае интересует то, что относится к В. Суворову. К началу последней четверти XX столетия британской разведке показалось, что не грех бы добавить солидную порцию «перца» в антисоветскую пропаганду. Но чтобы самой не светиться, в МИ-6 решили, что нужна ширма — какой-нибудь беглый негодяй из СССР, желательно из спецслужб, чтобы придать заранее подготовленной в её недрах брехне от имени такого негодяя некий солидный вид. И, судя по всему, возомнивший себя оракулом предатель до сих пор не слишком и осознает, сколь же мерзко, но закономерно в рамках «Операции Лиотэ» судьба обошлась с ним. Факт его предательства и побега к англичанам — это «всасывание». Затем Резуна «отдистиллировали», то есть напрочь отшибли способность самостоятельно, без заботливо подсовываемых ему из МИ-6 тезисов мыслить и анализировать, доведя его тем самым до степени хорошей дрессированности. Ну а затем, как указано в плане «Операция Лиотэ», наступает финальная стадия — «излияние», и всему миру был явлен «излитый» из помойного ведра Управления психологической войны МИ-6 некто Виктор Суворов. Зачем?!

К 1978 г., когда будущего В. Суворова, а тогда трусливого и бездарного сотрудника ГРУ Владимира Богдановича Резуна, сподобили на предательство и бегство в Англию, в высшем эшелоне руководства Великобритании вызрела концепция решающего геополитического сражения со столь ненавистной всему Западу (а Англии особенно) Россией, хотя бы и в лице Советского Союза. Под этот прямой заказ не столько правящей элиты Великобритании, сколько Комитета 300, высшим руководством британской разведки был разработан план многоцелевой, многоходовой, долговременной стратегической операции влияния планетарно-цивилизационного уровня. Его суть состояла в следующем: тотальным и всепроникающим влиянием на мировое общественное сознание, особенно в Европе, прежде всего в Восточной (в том числе и СССР), основанным на тонко сфальсифицированном «переосмыслении» природы происхождения Второй мировой войны, осуществить глобальный пересмотр её главных геополитических итогов — то есть решений Ялтинской конференции 1945 г. и закрепившей их Потсдамской конференции того же года, — в пользу Запада при одновременном окончательном перекладывании всей исторической ответственности за невиданную в истории человечества кровавую бойню на СССР (а на самом-то деле на Россию), который, по расчетам Запада, к концу века должен был навсегда сгинуть с лица земли.

В принципе это был очередной раунд глобальной операции «Месть», которая началась сразу же после окончания Второй мировой войны. Месть за то, что во имя безопасности руководимого им государства и его народов Сталин жестко поменял расписание Второй мировой войны, а следовательно, и послевоенную конфигурацию мироустройства. За то, что сделал невозможным для англосаксов войти в Восточную Европу как в начале войны, ибо поставил их в ситуацию острой необходимости оборонять Западную Европу, так и особенно после победы для ее изъятия из орбиты СССР. За то, что Советский Союз стал главным Победителем в той войне. За то, что именно Советский Союз освободил от гитлеровской оккупации Восточную Европу. Ибо в понимании англосаксонского истеблишмента Восточная Европа — ключ к мировому господству: «Кто правит Восточной Европой, господствует над Хартлендом. Кто правит Хартлендом, господствует над Мировым островом. Кто правит Мировым островом, господствует над миром!». Это знаменитая формула Маккиндера.

Проще говоря, по поручению Комитета 300 британская разведка с демоническим бешенством приступила к осуществлению очередного раунда мести за крупнейший провал британской и в целом западной стратегии за весь XX век — за юридически неграмотно именуемый пактом Молотова — Риббентропа советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 г. Используя разработанные Тавистокским институтом человеческих отношений — кстати, подконтрольная Комитету 300 контора, являющая основным «мозговым трестом» психологической войны Запада против России (СССР), — особые «технологии» ведения психологической войны, МИ-6 приступила к операции.

Почему они избрали такую тактику и особенно стратегию? Дело вот в чем. Месть мести рознь. Тягаться с Советским Союзом в военном отношении даже объединенный Запад не мог. К середине 70-х годов XX в. Западу окончательно стало ясно, что военной силой победы над Россией (СССР) ни при каких обстоятельствах не достичь — ракетно-ядерный паритет между СССР и США (и Западом в целом) буквально вынуждал даже самых болванистых и твердолобых на Западе зарубить эту истину на носу. Но ведь править Восточной Европой ой как хочется! Кстати, вовсе не потому, что так уж англосаксы любят эту самую восточную Европу. По большому-то счету она и даром-то не была бы нужна англосаксам, если бы не ее геополитическое положение, позволяющее, как минимум, двойное манипулирование. С одной стороны, из нее можно сделать трудно преодолимый барьер на пути установления геополитического союза между Россией и ведущими странами континентальной Западной Европы, прежде всего с Германией, чего англосаксы опасаются как черт ладана. Кстати говоря, такая задача была поставлена Великобританией еще в секретном меморандуме в декабре 1916 года. С другой же стороны, Восточная Европа самим своим геополитическим положением являет, к глубокому сожалению, прекрасный плацдарм для нападения на Россию, как бы она при этом не называлась. В конечном же итоге, господство над Восточной Европой нужно англосаксам только потому, что оно означает трамплин к возможному установлению реального господства над миром! Как добиться такого результата, если силой невозможно?! Словом?! Возможно.

Но все дело в том, что тогда же Западу стало понятно и другое — фронтальные «кавалерийские» атаки на идеологическом фронте также бессмысленны, ибо немедленно натыкались на непробиваемую бетонную стену советского Агитпропа. При всей своей тупости советский Агитпроп именно этим-то и был ценен — своей железобетонной непробиваемостью. Но преодоление этой непробиваемой стены — полдела. Рецепт на этот случай уже имелся — прямо по Клаузевицу: такая страна, как Россия, может быть побеждена лишь собственной слабостью и действием внутренних раздоров, а достигнуть этих самых слабых мест политического бытия можно лишь путем потрясения, которое проникло бы до самого сердца страны! Только вот в чем был вопрос-то. Как, никоим образом не выдавая своей прямой причастности, якобы объективно создать внешне, казалось бы, очевидную видимость формально вроде бы собственной (России) слабости и тем самым, породив якобы объективные внутренние раздоры, перевести неминуемо неизбежные в таком случае решительные действия и потрясения в русло самостоятельного демонтажа советского государства?! Проще говоря, поскольку конечная цель — сугубо геополитическая, то средством ее достижения должна была стать именно же стрессовая встряска и полная перетряска глубин народной памяти о той страшной войне, которые неминуемо поразили бы СССР, прежде всего Россию, в самое сердце. Ведь память о той войне в иерархии нравственных ценностей СССР (России) была (и есть) практически тождественной памяти всего христианского мира о Христе! Помимо того что история войн вообще «благодатная» тема для всевозможных инсинуаций и фальсификаций, эта тема имела еще и совершенно ясно осознававшийся МИ-6 конкретный геополитический смысл.

Дело в том, что решениями Ялтинской (особенно) и Потсдамской конференций 1945 г. Сталин сумел чрезвычайно жестко и к тому же чисто международно-правовыми методами и средствами закрепить за СССР как довоенные, так и послевоенные территориальные приобретения. Тем более что в действительности они были не чем иным, как законным возвратом территорий законному же владельцу.

* * *

Для сведения. Практически вся Прибалтика перешла в вечное и неотчуждаемое владение России еще по Ништадтскому договору 1721 г., гарантированному, кстати говоря, Великобританией и Францией. Территории Западной Украины, Западной Белоруссии, Бессарабии, а также Карелии были украдены у России в период ее слабости в 1917–1922 гг., а также вследствие авантюрности проводившейся Лениным и Троцким политики «мировой революции».

* * *

По совокупности всего этого, тем более в ореоле заслуженной всемирной славы Главного Победителя в той войне, этими же международно-правовыми средствами Сталин закрепил и факт воссоздания для СССР законного, исторически объективно сложившегося статуса величайшей по своим масштабам, единственной в мире подлинно трансконтинентальной, единой евразийской великой державы. На том, собственно говоря, и держался весь мир с 1945 по 1991 г. Да и, честно говоря, удерживается до сих пор.

При всей своей наглости и беспардонности, рискнуть на виду у всего мира посягнуть на незыблемость решений тех конференций, особенно Ялтинской, Запад не мог — даже гипотетически такая попытка была бы обречена на сокрушительный провал. Тем более что имелся еще один эшелон обороны незыблемости послевоенного мироустройства — Хельсинкский акт по безопасности в Европе 1975 г., закрепивший нерушимость послевоенных границ.

В рамках решения вот такой глобальной задачи, которая и являлась целью вышеназванного плана, неотъемлемым и прямо способствующим успеху ее решения компонентом должна была стать операция «Ледокол». А у нее, в свою очередь, цель заключалась в следующем: внешне якобы отрешенно от методов ведения спецслужбами психологических войн, но умышленно околонаучнообразной якобы историко-документальной публицистикой инициировать в массовом общественном сознании Европы, особенно Восточной, внешне будто бы невинное стремление якобы к обычному с течением времени переосмыслению в свете якобы новых фактов природы происхождения Второй мировой войны и соответственно Великой Отечественной войны. Переосмыслению, которое привело бы к массовому брожению умов, которое, в свою очередь, взорвало бы послевоенный статус-кво как бы естественным образом — «по желанию народов».

Формальный повод для этого был: война началась 1 сентября 1939 г., а перед этим, 23 августа, был подписан договор о ненападении между СССР и Германией. МИ-6 тем более была обязана обыграть это обстоятельство, ибо решения Ялтинской конференции в сути своей закрепляли незыблемость границ СССР, особенно западных, по состоянию на 4.00 утра 22 июня 1941 г., а они-то появились у СССР только после 23 августа 1939 г., чего Запад до Ялты никак не хотел юридически признавать. Черчилль, к примеру, всю войну яростно препирался со Сталиным именно из-за этого. Да и американцы не отставали. Принятые в Ялте решения, не говоря уже о договоре от 23 августа 1939 г., напрямую затрагивали и без того чрезмерно иррационально болезненно чувствительную память некоторых народов Восточной Европы, особенно Польши, а также прибалтийских лимитрофов.

Ставка на такой прием, как якобы историко-документальная публицистика, была сделана по двум главным причинам. Во-первых, подобный жанр чрезвычайно легок в пропаганде — его можно забивать в сознание как гвоздь в доску. Он совершенно не поддается критическому анализу с позиций академической исторической науки, поскольку попросту пребывает вне ее системы координат. Таким образом, любые попытки, даже хорошо аргументированные с позиций академической науки выпады против работающих в этом жанре авторов, изначально обречены на провал. Тем более что отношение к истории, как к науке, ко многим чванливым академикам в позднем СССР было крайне презрительным в широких народных массах. А постоянные ссылки в их трудах на решения КПСС или очередного генерального секретаря вызывали чуть ли не физиологическое отвращение.

Именно на это-то и был расчет в операции «Ледокол» — изголодавшиеся по гонорарам, а главное, по возможности всенародно продемонстрировать свои якобы знания историки финального советского этапа начали ломать копья в борьбе с мифом «Ледокола», далеко не сразу осознав, что миф попросту не чувствителен к любым даже рациональным их аргументам. Сам же факт озлобленной полемики с забугорной ерундой, которая в те времена воспринималась пребывавшим в информационной изоляции народом чуть ли не как истина в последней инстанции, спровоцировала широчайший читательский интерес, что и обусловило многомиллионные тиражи этой брехни. А именно это-то и надо было подлинным творцам мифа. Во-вторых, МИ-6 обусловила операцию «Ледокол» одним крайне жестким параметром, суть которого в 1975 г. установила тогда дружественная СССР разведка Чехословакии. Сразу после подписания знаменитого Хельсинкского акта по безопасности в Европе, особенно его «третьей корзины», положения которой затрагивали свободу обмена информацией, по всем ведущим психологическую войну против СССР инстанциям Запада был отдан согласованный в рамках разведсообщества НАТО приказ следующего содержания. Использование собственной информации западных спецслужб из стран социалистического содружества категорически недопустимо до тех пор, пока она не будет использована другими средствами массовой информации. То есть, попросту говоря, до тех пор, пока кто-то третий, хотя бы внешне никак не связанный ни с разведками, ни с их идеологическими центрами, не опубликует или не предаст огласке ту же информацию.

Исходя из этого, в операции «Ледокол» ставка была сделана на целенаправленное выдергивание по заранее заданной схеме цитат из различных мемуаров советских военных и государственных деятелей, открытых публикаций в советских газетах и журналах, которые после нехитрой «перековки» в «аргументы» превращали миф «Ледокола» в непотопляемый.

Вот именно для всего этого-то и понадобился В. Суворов — бывший сотрудник ГРУ В. Б. Резун. На него и планировалось списать «авторство» мифа о «Ледоколе». А заранее англичане начали эту операцию по очень простой причине. Дело в том, что, как считают специалисты по психологическим войнам, для общества временной лаг, отделяющий историческое прошлое от современного ему настоящего, составляет примерно сорок лет[5]. Укладывающиеся в рамки этого периода события более или менее, но доступны непосредственному восприятию обществом в целом. А все, что за его пределами, исчезает за горизонтом. Между тем с позиций 1978 г. уже хорошо просматривался конец 40-летнего временного лага памяти общества. Предстояли: 1981 г. — 40-летие 1941 г., 1985 г. — 40-летие 1945 г., 1989 г. — 50-летие, но уже 1939 г., и одновременно 100-летие принятия Западом принципиального решения об объявлении России Перманентной мировой войны ради полного ее уничтожения. И поскольку, прежде всего в силу естественных причин, со все более нараставшим ускорением уходили в вечность предыдущие поколения, поколения не только войны, но именно же живых носителей памяти общества, то для коренного переворота в сознании как раз и следовало браться за молодых. Тем более что их историческое сознание вдребезги было искорежено похабщиной XX съезда КПСС и тупостью последующей идеологической работы.

Вот что такое операция «Ледокол», и вот для чегоМИ-6 понадобился этот провокатор под псевдонимом Виктор Суворов. Вот так и начал он смердеть своим глупым мифом. Именно смердеть, потому как якобы состряпанный под конец 80-х гг. прошлого столетия миф на самом деле был просто реанимирован на базе как гитлеровско-геббельсовского варианта лжи о так называемой превентивной войне, так и разработанных до середины 80-х гг. западными историографами версий о той же превентивной войне. Сколько таких писак было за послевоенный период — не счесть. Даже одно только перечисление их фамилий займет не один десяток страниц. И все веды: «учёным видом знатоков» вещали о том, что-де Гитлер «не мог смириться с русской экспансией»!? Единственное новшество, которое внесли «лондонские мудрецы» из МИ-6, состояло в том, что всю «подтверждающую» версию о якобы превентивной войне «аргументацию» понадергали в первую очередь из советских источников. И потому, как ни крути, незаслуженно ставшая «классической» вариация мифа «Ледокола» — самый что ни на есть классический плагиат. Впрочем, англичанам не привыкать воровать, а уж прислуживающим им холуям — тем более. Сколько негодяев, предателей, воров и жуликов из разных стран заботливо пригреты в коварном Альбионе — не сосчитать.

Впрочем, будем также и объективны. Среди британских историков, в том числе тех, кто в штатском, были (и, надеюсь, будут) вполне объективные и трезвомыслящие. Один из них — знаменитый Б. Лиддел Гарт. В своей известной книге «Вторая мировая война» он открыто признал, что едва только войска вермахта пересекли границу СССР, то германские «генералы убедились, как далеки были русские от агрессивных намерений, и поняли, что фюрер их обманул»[6]. А Лиддел Гарт, к слову сказать, был не таков, чтобы его можно было провести на мякине. Ну и чего тогда стоит миф «Ледокола», если бывший сотрудник британской разведки совершенно открыто и задолго до его появления на панели исторической проституции разоблачил его?! А сколько еще таких разоблачений есть — все просто физически невозможно перечислить.

А.Б.Мартиросян

Примечания

[1] Halford J. MacKinder. The Round World and the Winning of the Peace. Foreign Affairs, July 1943.

[2] См. с. 3.

[3] Цит. по: Сталин в воспоминаниях современников и документах эпохи / Сост. М. Лобанов. М., 1995. С. 710.

[4] Клаузевиц К. О войне. М., 1932. Т. 3. С. 127, 129.

[5] В принципе-то для этого и не надо быть специалистом по ведению психологических войн. Достаточно вспомнить, что Моисей не случайно водил своих соплеменников по пустыне сорок лет кряду, пока не ушли из жизни все те, кто помнил о египетском плене, пока не стерлась память об этом.

[6] Гарт Б. Лиддел. Вторая мировая война. Пер. с англ. М., 1976. С. 151.

Немецкая газета «Шпигель» опубликовала статью о развитии гражданского протеста в Японии.

Читая статью, я не мог отделаться от ощущения, что в статье неявно говорится о России. Но нет: у Японии свои социальные проблемы, свои нюансы гражданского общества, своё неприятие «элитой» мнения народа. И радость автора статьи, что что-то может измениться в пользу народа в результате активности «зелёных».

Я абстрагируюсь от самого предмета обсуждения в статье: полезность атомных электростанций (АЭС) или вред. В любом деле можно найти плюсы и минусы.

Важно другое: мнение людей в решении важных вопросов страны в Японии не очень важно для правящей элиты.

Как говорится в статье, «Системные партии в Японии – это элитарный круг, который до сих пор мало заботило мнение народа.»

Как же похоже на Россию!

И это – развитой капиталистической стране!?

На самом деле мнение народа совсем не интересует людей из буржуазных партий.

А буржуазные СМИ? Они борются за рейтинги, а не за правду. Рейтинги приносят прибыль. Одиночное выступление СМИ не обращает внимание власть имущих к проблемам людей и путям их решения. Вспоминается статус СМИ в советское время: ни одно выступление газеты не могло быть оставлено без ответа.

А теперь, в наше буржуазное время… Пишите, господа, пишите.

Только в особенно драматических случаях выступления многих СМИ одновременно могут быть замеченными народом и правящим классом. На западе гражданское общество воспринимается как альтернатива государству.

А разве это правильно?

У русских такое понимание, что именно государство обязано учитывать мнение народа.

У японцев, похоже, тоже.

При этом Япония  — развитое капиталистическое государство.  А что говорить о менее сильных государствах? С менее развитой «демократией»?

И в Японии на самом деле народовластия нет. Что уж говорить о России с полновластием правящего класса бандитского капитала? И о том, что только отстранение от власти этого буржуазного  класса и передача власти действительным представителям народа может решить проблему учёта мнения народа в решении важных вопросов общественной жизни.

А вот, собственно и статья о японских «зелёных»:

 «Шпигель» ( ФРГ) от 08.08.12., «Политическая жизнь в Японии после Фукусимы. «Народ – это мы, господин премьер»

После аварии на Фукусиме в Японии была основана «Мидори но То», «Зелёная партия», которая борется за скорейшее закрытие АЭС и за увеличение государственной помощи пострадавшим от аварии. При этом в Японии традиционно не было принято озвучивать политическую позицию или вести политические дискуссии, особенно в кругу знакомых или коллег. Нет и традиции демонстраций: с 60-х гг. массовых протестов не было.

А последние несколько недель каждую пятницу десятки тысяч человек в Токио протестуют перед парламентом и резиденцией  премьера против АЭС. Они из разных социальных и возрастных групп, они приезжают из разных уголков страны, и почти каждый живёт неподалёку от одной из 50 японских АЭС. Чтобы люди вышли на улицы, понадобился год. Благодаря соц. сетям и Твиттеру количество единомышленников всё увеличивалось.

Премьер-министр Нода долго отказывался встречаться с демонстрантами, но недавно-таки согласился – по-видимому, под давлением коллег по партии. Может быть, это станет концом его пребывания у власти. Один из активистов: «Он знает, что никогда не смог бы выиграть этот диалог. Ему пришлось бы  признать свои ошибки и подать в отставку.» Слишком долго правительство пропагандировало безопасность АЭС, слишком медлило оно с сообщением  информации об аварии на Фукусиме и слишком быстро разрешило новый запуск реакторов.

Системные партии в Японии – это элитарный круг, который до сих пор мало заботило мнение народа. Но чтобы войти в парламент, на выборах за каждого кандидата  нужно внести залог 63  000 евро – это ограничивает количество кандидатов и позволяет обеспеченному руководящему слою не допустить в свой круг никого со стороны.

Политолог Минору Морита: в системе представительской демократии в Японии, видимо, ничего не изменится, но во взаимодействии парламента, правительства  и администраций префектур и местных органов самоуправления народ получит больше влияния.

Бэрбль Хён (немецкая партия «Союз90/Зелёные»): трудно судить, есть ли у новой силы шанс, но если вообще есть подходящий момент, то это именно сейчас.

У японских «зелёных» 1000 человек, но каждый день это число увеличивается. И эта партия может предложить то, чего так отчаянно не хватает гражданам: истинных народных представителей.

Такими были мирный город Алеппо и его Цитадель, пока в Алеппо не пришли мятежники и исламистские наёмники.

Цитадель находится в центре Алеппо.  

В 1986 г. Цитадель Алеппо была занесена в список объектов Всемирного Культурного Наследия как «Древний город Алеппо» (англ.«Ancient City of Aleppo»). Основатель крепости Саиф-аль-Дола (Sayf al-Dawla). Строительство же крепости заняло 13 лет и велось с 944 по 967 гг. н. э.

Наиболее значимую роль крепость имела во времена Крестовых походов, являясь опорным пунктом попеременно то одной, то другой стороны. Источник

До начала гражданской войны красавец Алеппо выглядел так:

Как известно, мятежники захватили Цитадель в ходе наступления на Алеппо. В результате тяжёлых боёв сирийская армия выбила боевиков из Цитадели.

Смотрите эксклюзивный репортаж сирийского телевидения (AddouniaTV ) из города Алеппо, который начинается в Цитадели.

Корреспондент, одетый в форму и каску голубого цвета с надписью «пресса» на  спине вместе с оператором прошли по Алеппо.

Разрушенные дома, сожжённые легковушки, грузовики… И ведь никакая страховая компания не возместит такой ущерб… Погибли люди… Потеряно имущество… Горе! Война!

Корреспондент снимает перестрелку.

Захваченная лаборатория мятежников по производству взрывчатых устройств. Бутылочные ящики с рядами коктейля Молотов.

Эти технологии завезены в Сирию Аль-Каидой…

В ролике говорят немного говорят на арабском, но главное – содержательный видеоряд:

http://www.youtube.com/watch?v=8tDAG3rAWrw&feature=player_embedded

Так, во время акции жителям и гостям Евпатории были представлены более 50 военных фотографий, относящихся к Сталинградской битве. При этом раздавались информационные материалы – листовки, исторические справки, брошюры.

Напомним, «Суть времени» – общественное движение, созданное в марте 2011 года в Москве (Россия). Его деятельность направлена на защиту исторического наследия в регионах России и стран СНГ.

СПРАВКА. Сталинградская битва (17 июля 1942 – 2 февраля 1943) – боевые действия советских войск по обороне города Сталинграда и разгрому крупной стратегической немецкой группировки в междуречье Дона и Волги в ходе Великой Отечественной войны.

По материалам КИА.