Информбюро СТАЛИНГРАД » реформа образования

Учебник литературы пропагандирует педофилию, насилие, гомосексуализм

admin — Sat, 22 Feb 2014 08:41:21 +0000

Нижеприведённые цитаты принадлежат книге, изучаемой в учебнике по литературе за 7 класс. Одобрено министерством образования РФ.

Судите сами, каково читать это 13-летним девочкам и мальчикам.

Цитата 1:

«…Тело стало таким расслабленным, вялым и удивительно мягким, я будто плыла над реальностью, а все бытовые проблемы растворились в пространстве. Но прямо перед тем, как отключиться, я заметила, как Шейла и этот ее мудак собираются закинуться «спидом». Я еще удивилась, зачем им эти бодряки, когда они вмазали нас таким замечательно расслабляющим средством. Поняла, когда эти ублюдки стали насиловать нас — грубо, садистски…»

Цитата 2:

«…Когда Дорис исполнилось одиннадцать, ее тогдашний отчим заставил ее заниматься с ним сексом, и бедная маленькая девочка не знала, что ей делать, он пригрозил убить ее, если она расскажет матери или еще кому. Это продолжалось, пока ей не исполнилось двенадцать. В один прекрасный день, когда отчим здорово повредил ей что-то, она рассказала своему учителю физкультуры, почему она не может заниматься. Учитель отвез ее в приют, чтобы ей нашли приемных родителей. Но это не очень помогло, оба ее приемных брата заставляли ее заниматься с ними сексом, а потом одна девочка, которая была старше ее, подсадила ее на наркотики и совратила. С тех пор она стала спать со всеми подряд…»

Цитата 3:

«…В общем, я в этом была новичком, но теперь, когда я смотрю на девушку, то как будто смотрю на парня. Я возбуждаюсь. Понимаешь, я хочу трахнуться с девушкой, а потом мне становится страшно, и я вся напрягаюсь. С одной стороны, мне чертовски хорошо, но с другой — чертовски плохо. Я хочу замуж, хочу завести семью, но боюсь. Мне больше хочется нравиться парням, чем девушкам. И трахаться мне больше нравится с парнями, но я не могу. Кажется, я брежу. Иногда мне хочется, чтобы меня поцеловала одна девушка. Хочется, чтобы она прикасалась ко мне, спала подо мной…»

Учебник (убивающий идеалы и размывающий границы между добром и злом) называется «Путь к станции Я«. Авторы (и издатели!) Р.Н.Бунеев и Е.В.Бунеева.

Книга, агрессивно навязываемая авторами учебника, называется «Синяя трава. Дневник 15-летней наркоманки».

В самом учебнике приведены отрывки, где наиболее пикантные подробности вырезаны или отредактированы. И указанные цитаты в нём присутствуют лишь частично и в другом переводе. Однако, в интернете распространён именно приведённый нами перевод. После отрывков в примечании «от издателей» авторы (они же издатели) призывают прочитать всю книгу «ради девочки, которая погибла» и «ради других детей».

Школьная программа, несущая эту мерзость нашим детям, называется «Школа 2100″. По нашим данным, представителей школьных администраций, согласившихся принять эту программу, заинтересовывают материально.

Рукшин: Преступление против страны — позиционировать образование как услугу

admin — Thu, 12 Dec 2013 09:47:50 +0000

Учитель Григория Перельмана и Станислава Смирнова, двух лауреатов Филдсовской премии, педагог, воспитавший 90 призеров и победителей международных олимпиад по математике, профессор РГПУ им. Герцена, замдиректора по науке физмат лицея №239 Сергей Рукшин рассказал, за что он критикует реформу российского образования и почему российские ученые предпочитают работать брокерами в США, а не заниматься наукой на родине.

— Вы один из самых ярых критиков нынешней реформы образования. К этой критике прислушиваются?

— Без критики было бы намного хуже. Крылов когда-то написал: «А Васька слушает да ест». Критику слушают, иногда даже что-то удается сделать. Скажем, год назад я выступил на заседании Общественного совета Минобрнауки, где сообщил о том, что одна из сотрудниц министерства, начальник департамента общего образования Елена Низиенко, умудрялась несколько лет организовывать приписки к спискам победителей финалов всероссийских олимпиад. А эти приписки дают стобалльный ЕГЭ, а победителям — внеконкурсное поступление. Приписывали причем тех, кто вообще в олимпиадах не участвовал. В итоге эту чиновницу по-тихому убрали.

Сейчас я вхожу в рабочую группу двух советов — Общественного совета и Совета по науке Минобрнауки. Эта группа занимается реформой РАН, наша цель — хотя бы в форме подзаконных актов способствовать сохранению научных институтов и научных школ. Организационную структуру уже не спасти, но в этом академия сама виновата, надо было раньше думать о реформировании. Но научные институты, ведущие лаборатории надо спасать. Дмитрий Ливанов с нашими предложениями согласился, правда, неизвестно, будут ли они воплощены и в каком объеме.

— Почему вас не устраивает реформа образования?

— Я считаю, что 12 лет непрерывных реформ поставили наше образование на грань, за которой его уже не будет. Из системообразующего института нации, который формирует нас как граждан этой страны, оно превращается в услугу. Вместо специалиста, который социализирован в этой стране, мы даем бумажки недоученных бакалавров, которые знают реальную жизнь хуже, чем выпускники техникума много лет назад. Они воспринимают страну как место работы. А место работы в случае чего можно и поменять. Мы утрачиваем и содержание образования, и его социальную функцию.

Закон «Об образовании» «обсуждала» комиссия по развитию образования Общественной палаты, которую возглавляет один из идеологов реформы образования ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов. Он реформу придумывает, он же ее и одобряет — такое общественное обсуждение. Моя любимая цитата из «Теркина на том свете»: «Это вроде как машина скорой помощи идет: сама режет, сама давит, сама помощь подает».

Ужас наших реформ состоит не только в том, каковы они, но и в механизме принятия решений. Самый возмутительный пример, когда под покровом ночи, без объявления войны, в нарушение всех сроков был внесен закон о реформе РАН в Госдуму. Реформы образования проводились примерно так же. Только иногда создавалась иллюзия их общественного обсуждения. Реформы принимаются скрытно и без участия профессионалов. Помните недавний скандал про то, что РАН должна выдать свои планы по публикации статей на 2014–2016 годы? Фундаментальная научная работа не планируется. Как мой ученик Григорий Перельман должен был спрогнозировать, что докажет гипотезу Пуанкаре? Или наша отчетность вузов. Как можно судить о деятельности вуза по квадратным метрам и среднему баллу ЕГЭ поступающих?

— Я не соглашусь с вами. Судят не только по этим критериям. К тому же посыл мониторинга эффективности очень верный: закрыть вузы, которые не дают образования, а продают дипломы.

— Средний балл поступающих характеризует общественный престиж профессии и репутацию вуза, а не работу вуза. Еще один из критериев — зарабатываемые деньги. Это хорошо, когда вуз зарабатывает, но его основное дело — учить студентов. Популярность и реноме профессии создаются не вузом, а обществом. Вуз не должен отвечать за то, что на педагогические и инженерные специальности конкурс понижается. Это общество решает, нужны ли нам люди этих профессий. От наличия больших площадей и иностранных студентов вуз эффективнее не станет.

— В декабре должна быть принята концепция математического образования. Вы к ней как относитесь?

— Я плохо отношусь к подобной деятельности в принципе. Вместо того чтобы оглянуться и подвести итоги реформы, мы убегаем от анализа реальных проблем, формулируем новые лозунги. Нам надо понять, какое образование нужно стране, определить фундаментальное ядро школьного курса. Причем не отдельно по математике, а во взаимосвязи с физикой, химией, биологией, другими предметами. И только после выделения фундаментального ядра, отталкиваясь от него, нужно определять содержание математического образования, начиная со школы и дальше, вплоть до подготовки научных кадров.

В эту концепцию дважды академик Алексей Семенов, который стоит во главе разработчиков, напихал все, что можно было, с точки зрения его увлечений, хобби, освоенных грантов, бизнеса и так далее. Это и непомерно раздутый акцент на применении компьютеров, дистанционное обучение, электронные учебники и ресурсы — все то, на чем зиждется бизнес президента издательства «Просвещение» Александра Кондакова и его супруги. Компьютер — инструмент, его надо использовать. У нас никто не организовывал 30 лет назад курсы по освоению молотка, каждый его использовал в быту, как ему нужно: хирург и невропатолог — стучать по коленке, плотник — забивать гвозди. Так что в концепцию напихано много вредных вещей, которые будут отвлекать от содержательной роли математического образования. А первоочередная роль математического образования — это развитие мышления. Я достаточно успешно занимаюсь образованием уже 38 лет, все-таки единственный в мире педагог, воспитавший двух филдсовских лауреатов, и педагог, чьи ученики завоевали более 90 медалей международных олимпиад. Так что я в этом что-то понимаю.

Нам гораздо больше, чем трата денег на несвоевременную концепцию, помогло бы повышение стипендий аспирантам. Это унизительно: мой ученик едет в аспирантуру в США, где ему стипендии хватает, чтобы содержать семью, не отвлекаясь на дополнительные заработки от занятий наукой. У нас аспирантской стипендии не хватает на оплату общежития и проезд к месту работы.

— Разве нет вероятности, что электронные технологии позволят сделать процесс обучения легче и сфокусироваться на образовательных задачах?

— Легче и лучше — разные вещи. Есть предметы, где надо что-то выучить и освоить. В кулинарном деле можно сжечь пару десятков яичных белков с сахаром, но в итоге научиться печь безе. В математическом образовании конечный продукт — это мозг. Поэтому я не понимаю, что электронные носители и дистанционное обучение могут сделать такого, чего не сможет сделать человек с мелом и тряпкой у доски.

Надеюсь, что первое время эта концепция никак не повлияет на образование. Поколение педагогов, которые привыкли работать по-старому, будет продолжать так работать, и хорошо. Но опасности, заложенные в концепции, для будущего велики. Она опасна самим фактом своего существования.

— А как на практике повлияет эта концепция на преподавание математики?

— Петербургские журналисты мне часто возражают, что у нас в городе ничего к худшему не изменилось. Тогда я им предлагаю посмотреть на страну. Наш 239-й лицей, может быть, пока не тронут. И 57-я школа в Москве. Хотя, возможно, с нас тоже начнут требовать все, что прописано в законе, вроде использования электронных учебников. Меня в этой концепции пугает отсутствие воздействия личности учителя, а это снижает социализацию наших школьников и студентов. Отсутствие личностного воздействия не воспитает гражданина страны, а меня волнует, что будет с этой страной.

Наверняка какой-нибудь сумасшедший заведующий РОНО будет требовать от сельской школы внедрения электронного документооборота. Ведь сейчас как: думали, электронный журнал введут вместо бумажного, так нет — оставили оба. Мы все больше формализуем профессию учителя, поэтому рано или поздно от всех начнут требовать отчетности. Это бомба, заложенная в будущее. Хорошо, если эта концепция останется болтологическим документом, как говорится, строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения. Но беда в том, что там заложены финансовые интересы определенных кругов. Гранты пойдут не на повышение зарплаты учителям, а на развитие электронных ресурсов. Сейчас было бы актуальнее принести пользу образованию прямым вливанием денег. Я не говорю, что деньги все определяют.

Повысь мне зарплату в школе в десять раз, я лучше работать там не стану. Да и большинство людей, потому что там многие работают за идею. Вот если бы мне повысили мою зарплату в вузе в пять раз, наукой я бы стал заниматься лучше. А профессия учителя все-таки не та, куда идут за большими деньгами.

— Что же нужно делать, на ваш взгляд?

— Еще в 2010 году президент дал поручение создать в федеральных округах и при ведущих вузах сеть лицеев, таких как специализированные школы-интернаты при МГУ, СПбГУ. Чтобы талантливый школьник мог получить математическое образование, не уезжая навеки с Камчатки в Москву, а видясь со своими родителями на каникулах, а иногда и на выходных. Эта инициатива заглохла.

— При вузах создаются же…

— Вы опять говорите о Москве, которой хватает хороших школ. Математическое образование для какой-нибудь школы №57 ни в какой концепции не нуждается, потому что у них такие условия, что они могут игнорировать любые глупости, которые будут твориться вокруг. Но давайте подумаем о России. Ломоносовых больше не будет. Очень тяжело семье из региона отправлять ребенка на учебу в лицей в Москву и содержать его там. Лицеев в федеральных округах нет, а никакие лицеи при Высшей школе экономики их не заменят.

— Как вы жестко. Вы критикуете то, что еще только начало работать.

— А по-другому невозможно. Предупреждать надо громко, потому что глупости обычно делаются тихо и необдуманно. Ярослав Кузьминов не построил ни одной образовательной системы, кроме своей Высшей школы экономики. Да и то с «великим» экономистом Ясиным, Шохиным и с финансированием Минобрнауки и Минфина. Он ничего не понимает в среднем образовании. Или мой коллега по матмеху ЛГУ Андрей Фурсенко, который всю жизнь занимался наукой, но не имел никакого опыта в среднем образовании, реформу которого проводил. Я создал в своей жизни несколько образовательных систем и консультировал их создание. От частной начальной школы до ведущего в стране математического центра образования одаренных школьников. Я могу предъявить результаты моей работы, а пусть реформаторы покажут свои.

— Вы считаете, что личность педагога важна для ученика. Но бывают ведь и такие учителя, которые не являются выдающимися педагогами.

— Мы совершенно неправильно оцениваем понятие «выдающийся педагог». По нынешней системе аттестации учителей, чтобы получить высшую категорию, учитель должен писать научные статьи, участвовать в конференциях, предъявлять победы учеников на олимпиадах. Последнее, кстати, не задача учителя, это задача дополнительного образования — кружков и факультативов. Задача учителя — учить. В школе на окраине города идет урок русского языка, в классе половина учеников — дети мигрантов. Некоторые с нуля начинают учить русский. И если учительница научит этих детей общаться на русском языке, ценить его и научит их культуре поведения в нашей среде, то это уже великое достижение. И это гораздо важнее, чем если бы эта учительница писала научные статьи и ездила по конференциям.

У нас так мало великих учителей, потому что учителям приходится работать в скотских условиях. Вслед бумажной отчетности и бумажной аттестации рано или поздно последует «бумажная работа». У них есть конкретные задачи — воспитание, социализация и обучение. Учитель делает это, тратя душевные силы. Сейчас же получается ситуация, когда мы детей должны учить по инструкции. Хороших учителей было бы больше, если бы они работали в других условиях.

Великих учителей как раз не тронут, поскольку они приносят золотые яйца, которыми хвастаются в отчетах руководители РОНО. Даже в каком-нибудь маленьком городе лучшего учителя не тронут, закроют глаза на его репетиторство, потому что он детей начальников учит. Но для того, чтобы выросли эти великие учителя, и молодых не надо трогать. Они должны получить условия, которые бы их стимулировали. Знаете, был в 1990-е годы замечательный эффект: денег учителям не платили, но при этом руки не связывали. И в то время родилось столько замечательных учительских инициатив, потому что не было никакой формальности отчетности. Мы тебе мало платим, но не мешаем работать. А теперь стали платить регулярно, при этом достойно платить не стали, но зато стали связывать руки.

— Насколько изменились дети, которых вы учите, по сравнению с 1970–1990-ми годами?

— То, что современная молодежь хуже предыдущих поколений, говорят всегда. Но дети, правда, серьезно изменились, причем в худшую для обучения сторону. Во-первых, это клиповое сознание. У меня студенты теряют нить лекции, логические связки за 2,5–3 минуты. Из-за этого они не в силах что-то выучить. То есть их можно механически научить дифференцировать, а вот развить мышление — уже нет. Математика — это единственный предмет, который профессионально направлен на развитие мозга путем решения задач. Так вот школа превратилась в свалку формул и рецептов решения задач. Месяц решаешь квадратное уравнение, вызубриваешь формулу. Еще у студентов резко изменилась мотивация. Сейчас для многих обучение — это не средство получить профессию, образование, а средство получить корочки, с которыми они будут больше зарабатывать.

У детей очень плохо с памятью — из-за воплей идиотов о том, что дети перегружены, с них перестали спрашивать в школе. Раньше в гимназиях учили латынь и греческий. А в церковно-приходских школах — молитвы и Евангелие. Для чего? Чтобы память тренировать.

Еще у детей повышенный инфантилизм. Могу продемонстрировать объяснительную записку от студента: «Я систематически не делаю домашние задания по математическому анализу по причине того, что поздно возвращаюсь с работы и не успеваю выполнить домашнее задание к утру. Потому что ночью я либо отдыхаю, либо занят другими делами». Посмотрите на это? А вы говорите, что я нещадно критикую. Я доказал, что я педагогически успешен, несмотря на то что мне мешали много лет. Да и сейчас не всегда приятно, между прочим, ректору иметь в университете или директору лицея, моему бывшему ученику, такого педагога, который оспаривает мнение министерства. И не важно, что при этом вся работа делается успешно. Один народный учитель, приближенный к нашему руководству комитетом по образованию, говорит мне: «Как вы смеете выступать на Общественном совете и оспаривать мнение министерства?» Как смею? Кто-то же должен. Моя карьера — ни научная, ни должностная — из-за этого не сложилась. Поэтому, пока есть возможность говорить, я буду это делать. Мне дорога эта страна, но мне не нравится государство, которое развалило образование и науку. Но отделять себя от того, что творится в этой стране и в этом государстве, я не могу.

— Как много ваших учеников уехало на Запад?

— Талантливые уезжают очень часто. Мой второй филдсовский лауреат Стас Смирнов работает в Швейцарии. Программы мегагрантов не вернут никого. Он сюда приезжает на четыре месяца в году, распределяет деньги по своей лаборатории в России. Но он не сможет создать образовательную систему, научную школу для страны. Этим летом два сильнейших выпускника — Влад Волков, у которого две медали международных олимпиад, и Роман Бойкий, у которого одно золото, — должны были поступать в аспирантуру. Рома, узнав об условиях работы и обучения здесь, уехал за границу. Влад остался, за что ему спасибо. Из предыдущего выпуска лучший студент поступил в аспирантуру и у нас, и за границей, в итоге здесь бросил. Еще один защитился здесь и уехал в Сингапур, где у него есть возможность заниматься наукой и ездить по конференциям. Другое дело, что мне удается некоторым внушить, что аспирантуру надо закончить здесь, потому что все еще у нас обучение лучше, я могу направить их к конкретным выдающимся профессорам. У меня был один блестящий кружок, выпуск 1991 года. Этот кружок завоевал под десяток медалей международных олимпиад. Так вот из семи сильнейших ребят из этого кружка в России не осталось ни одного. Большая часть из них бросили заниматься математикой. Потому что финансовым аналитикам с Уолл-стрит платят больше.

Занятия математикой — это тяжелый умственный труд. Изматывающий мозг. Подумайте о Перельмане, когда он бросил все, что делал. Потому что за девять лет мозг оказался выжат, как губка.

К примеру, ребенок лежит в реанимации и родители не знают, выживет он или нет. Для математика задача, над которой он работает, — это тот же ребенок. Поэтому мои выпускники и пошли в финансовые аналитики: платят лучше, а закрыв дверь кабинета, они свои задачи оставляют на работе.

Профессионального математика задачи преследуют сутками, месяцами и годами. Разумеется, этим трудом хочется заниматься в пригодных для этого условиях. А разве можно это делать на зарплату молодого преподавателя без ученой степени? Поэтому и уезжают. У меня нет морального права их укорять, можно только учить больше людей. Потому что так хотя бы середняки останутся здесь. Кстати, во многих вузах уже сейчас некоторые молодые преподаватели — это не самые талантливые, это зачастую лентяи и бездельники, которые готовы обходится своей зарплатой, не сильно напрягаясь на работе. Оставить в вузах лучших — вот это огромная проблема для страны.

— Вы рассказали об общих проблемах образования. А если коснуться математики, то какая ситуация здесь?

— Уровень математического образования тоже снижается. Я поездил по стране и встречал школьников, у которых стоят «4» и «5» по геометрии, но которые из нескольких геометрических фигур на доске не могут выбрать параллелограмм, потому что не знают, что это такое. Но давайте скажем честно: всеобщее хорошее математическое образование стране не нужно — нужно мышление, которое формируют уроки математики. Не нужно ведь всем хорошее художественное образование. А вот математическое образование как инструмент развития мозга ухудшается. Знаете, добросовестность человека универсальна. Очень трудно быть добросовестным в одном и недобросовестным в другом. Падение уровня образования и требований по одному предмету неизменно понижает добросовестность учеников по отношению ко всем другим предметам. Хотя я понимаю, что если ребенка выращивают как математика, а если он еще, не дай бог, увлекся «спортивной математикой», все время готовится к олимпиадам, то у него просто физически не будет сил учить литературу на том же уровне, что и математику.

На детей надо тратить душевные силы, и делать это по должностной инструкции нельзя. Вряд ли же кто-то захочет, чтобы их ребенка лечил врач, у которого купленные зачеты и экзамены, нет времени на больного, потому что у него частные клиенты. А почему наша власть хочет, чтобы их детей учили плохие учителя? Хотя богатые люди отправляют учиться своих детей за границей, но там в школах учат хуже, чем у нас. Надо заканчивать с иллюзиями о всеобщем среднем образовании. Школы у нас не социальные институты, как в США. Мне один американский педагог сказал: если вы хотите знать, где ваш ребенок впервые попробует алкоголь, наркотики, сигареты и секс, не сомневайтесь, это произойдет в школе. А вот образование он там не получит. Россия — небогатая страна, мы не можем позволить себе школу как социальный институт.

Возвращаюсь к тому, с чего начал: мы должны определить фундаментальное ядро школьного курса. В 1970-е годы у нас привилось дурацкое выражение: «Этот ребенок — гуманитарий». Он «гуманитарий » не потому, что у него хорошо с литературой и историей, а потому, что плохо с математикой и физикой. То же самое происходит сейчас.

Нужно понять, какое образование необходимо для этой страны, и создавать его, а не профанировать, когда ребенок в девятом классе не может распознать параллелограмм. Школа завышает оценки и врет, врет и детям, и родителям.

— Так каким должно быть образовательное ядро?

— Я помню историю, когда в каком-то городе недавно у сварщиков взорвался баллон газа, были человеческие жертвы. Потом выяснилось, что эти балбесы из-за холода, который был на улице, стали нагревать этот баллон. Они не знали, что при нагревании газ расширяется и давление в баллоне повышается. Так вот это фундаментальное ядро — это то, что должны знать все. Определить это образовательное ядро — долгая и сложная работа. Бойтесь тех, кто вам сможет за десять минут рассказать, каким оно должно быть.

— Хорошо. Я переформулирую вопрос. Если бы вы, условно говоря, возглавляли какой-нибудь департамент общего образования, то с чего бы вы начали?

— У начальника департамента нет никакой свободы, он должен выполнять постановления вышестоящих органов. Даже министр образования не может делать то, что хочет, ему реформы спускают. Но я могу вам сказать, с чего бы я начал свою работу. Это то, о чем я говорил: я бы создал лицеи для талантливых детей в федеральных округах. Талантливые дети — это золотой фонд страны, они должны иметь возможность получить хорошее образование не очень далеко от своей семьи. Путь талантливого ребенка в МГУ, а после МГУ за границу мне не нравится. Второе, что бы я сделал, — развязал бы руки педагогам этих лицеев: они должны иметь возможность хорошо учить детей. У нас же по новому закону «Об образовании» все школы одинаковы, нет ни гимназий, ни лицеев. Зато решено ввести профильное обучение. А где мы возьмем хороших учителей по профильным предметам для всех школ страны, если их даже в Москве и Питере не хватает? Мы должны создавать узлы образования, которые при более благоприятных политических и экономических условиях в стране будут способны экспоненциально размножиться. Нужно создать президентские лицеи, куда бы брали действительно талантливых детей, чтобы была единая система их курирования. Кроме того, нужно создать специализированные школы для талантливых детей, причем в соответствии с региональными потребностями. Есть в Новокузнецке металлургические комбинаты, значит, им понадобятся инженеры. Так я бы и стал строить наше образование.

— Хоть что-то в нынешней реформе образования вы считаете приемлемым?

— В реформе образования — нет. Она назрела очень давно, но начинать нужно было совсем с других вещей. Какого лешего мы пишем стандарт учителя, если это ничего не изменит реально в нашей школе в лучшую сторону? Мы занимаемся несвоевременными вещами и не анализируем того, что происходит. К примеру, в стране якобы проходил эксперимент по ЕГЭ. Эксперимент — это когда мы сравниваем результаты контрольной группы испытуемых с остальными. Оказалось, что это был не эксперимент по ЕГЭ, а эксперимент по внедрению ЕГЭ, что все-таки несколько иное. Мы до сих пор не можем получить его результаты. ЕГЭ признали успешным, теперь его решили улучшать. Но если те скандалы, которые сотрясают каждый год страну, — это успех, то покажите, где неудачи.

Преступление против страны — позиционировать образование как услугу. Педагог не шлюха. Образование — это системообразующий институт нации, который мы утрачиваем. И это таящая угрозу национальной безопасности глупость, когда второе лицо государства не знает, что творится в образовании. Премьер-министр говорит, что ни разу не встречал учителя, который бы был недоволен и критиковал ЕГЭ. Очевидно, что вместо знания о реальном положении дел в стране его окружение демонстрирует ему потемкинские деревни. Не те картины, как реально обстоят дела, а те картины, которые приятно будет видеть начальству. А без видения реального положения дел нельзя проводить реформы.

Мне нравится только то, что, несмотря на реформы, сохраняются педагоги и образовательные институции, которые продолжают успешно работать. Но это происходит не благодаря реформе, а ей вопреки.

Газета.ру

Учитель Перельмана: Двоечники дорвавшиеся до власти

admin — Wed, 18 Sep 2013 10:45:49 +0000

Справка Информбюро Сталинград:

Сергей Евгеньевич Рукшин — Профессор Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена, кавалер Ордена Почёта, Народный учитель Российской Федерации. Результаты непосредственной педагогической работы Сергея Евгеньевича не имеют аналогов в стране и в мире: среди его непосредственных учеников – около 80 призеров Международных Олимпиад, из них более 40 завоевали золотые медали международных олимпиад по математике, физике, химии и информатике, его воспитанники получили сотни дипломов Всесоюзных и Всероссийских олимпиад.

— Петербургская школа занимает особое место на образовательной карте страны и защищена двумя важными ресурсами, — считает Сергей Рукшин, заслуженный учитель РФ, легендарный педагог, вырастивший двух филдсовских лауреатов — Перельмана и Смирнова, чего пока не удалось никому в мире. — Во-первых, город не жалеет средств на её работу. Во-вторых — большую роль играет неповторимая культурная среда, традиции, заложенные десятилетия назад. Но запас прочности может иссякнуть, если реформы в этой сфере и дальше будут столь разрушительными

Образование — не услуга

АиФ-Петербург: - Новый подход как раз переводит образование в сферу услуг, а знания заменяет компетенцией, которая подскажет, где взять нужную информацию.

Сергей Рукшин: — Это точка зрения двоечника, дорвавшегося до власти. Тогда самой компетентной у нас оказывается госпожа Простакова из фонвизинского «Недоросля» с её «географию пусть извозчики знают!» А теперь представьте дежурного на атомной станции, хирурга, делающего операцию ребёнку… Они в курсе, где взять нужные данные, но решение надо принимать здесь и сейчас!

Я также категорически против, когда образование полностью переводится на рыночные рельсы. Это не услуга, а системообразующий институт нации, формирующий человека и гражданина. И от того, каким он будет, зависит национальная безопасность государства. Иначе юноша или девушка получат не знания, помогающие поднимать российскую экономику, медицину, промышленность, а просто аттестат или диплом. Станут не профессионалами, нужными обществу, а винтиками огромной машины, где родина — не более чем место работы. А его, в крайнем случае, можно и поменять.

АиФ-Петербург: - Школу привыкли ругать, тем не менее в Петербурге растёт число учеников, почти нет учительских вакансий. Средняя зарплата педагогов — 27 тысяч рублей, а можно заработать и 50. Разве это не перемены к лучшему?

Сергей Рукшин: - Нет! Зарплаты растут, но за счёт чего? Цена этой прибавке — повышенные нагрузки и снижение качества преподавания. Обычная учительская ставка — 18 уроков в неделю.

А хороший урок требует времени на подготовку, освоение современных методик. Потому что «если сегодня будем учить, как вчера, украдём завтра». Никто не отменял и проверку тетрадей, заботы классного руководителя. А электронный документооборот? Он введён не вместо, а вместе с бумажным. Знаю литераторов, химиков, которые получают и 80 тысяч, но при этом «вкалывают» по 40-50 часов. О каком творчестве, индивидуальном подходе может идти речь?

На учителей денег нет?

АиФ-Петербург: - В вузах преподаватели тоже на пределе?

Сергей Рукшин: - Да. Министр Дмитрий Ливанов говорит, что науку вместо академии будем развивать в университетах. Но на какую науку останутся силы при таком конвейере? Когда я работал в США, Турции, Аргентине, там считалось, что профессор, который читает больше двух лекций в неделю, а это 3-4 часа, перегружен. Остальное время он должен консультировать, участвовать в конференциях, писать статьи и т. д. Так что массовое увеличение зарплат преподавателям во многом лукавство. К тому же в регионах на повышение просто не нашлось денег. В итоге у одних педагогов сократили часы или даже уволили, чтобы за их счёт поднять жалованье другим и бодро отчитаться.

АиФ-Петербург: - Вы член Общественного совета Министерства образования РФ. Наверняка поднимался вопрос, почему образование, науку государство держит в «чёрном теле»?

Сергей Рукшин: - Боюсь, что наша компрадорская буржуазия, которая собралась вокруг газовой и нефтяной трубы, не заинтересована, чтобы в стране развивалось образование. Входящие в этот клуб думают, что если надо, могут купить западные технологии, замечу, не самые передовые. Или завлечь светил. 300 лет назад Пётр I приглашал в Петербург иностранцев и платил им огромные по тем меркам деньги, чтобы они создавали нашу науку. Спасибо ему за это. Великий математик Эйлер, приехав из Швейцарии, большую часть жизни проработал в России и похоронен в Александро-Невской лавре. Историк Миллер кодифицировал русские летописи, у нас самих руки не доходили. Сейчас, похоже, наоборот. Разрушаем Академию наук, чтобы пойти на поклон Западу…

АиФ-Петербург: - Ленинград, Петербург всегда лидировал в подготовке одарённых детей. Вы сами создали систему, помогающую найти таланты. Однако новый закон «Об образовании», который вступил в силу 1 сентября, может поставить крест на таких успехах. Специализированным школам, где воспитываются незаурядные ребята, там места не нашлось.

Сергей Рукшин: - Не люблю определение «одарённый». Очень часто это тот ребёнок, который сначала ничем особым не выделялся, но его научили думать, развили способности и он стал «золотым». В этом году исполняется 80 лет, как в Ленинграде началась такая работа — была организована научная станция, затем эстафету подхватил Дворец пионеров. И сегодня мы ищем, набираем ещё в 4-5-х классах мотивированных, способных к интенсивному обучению детей.
Только сейчас эта мотивация опасно смещается. Если раньше родители гордились, что ребёнок всерьёз увлечён географией, геологией, сегодня — возражают. Не хотят, чтобы был нищим. Говорят: «Учи языки, гуманитарные предметы, станешь чиновником или юристом». В итоге ценности размываются. И тот, кто мог быть выдающимся конструктором подводных лодок, самолётов, ракет, строить плотины, прокладывать дороги, будет заниматься чуждыми ему вещами. В масштабах страны это трагическая ошибка.

Перельманов не будет?

АиФ-Петербург: — Ваши ученики — мировые знаменитости, гении. В 1995-м из шести ребят, входивших в национальную сборную по математике, пять были вашими воспитанниками. Получается, при нынешних реформах больше перельманов не будет?

Сергей Рукшин: - Новый закон и заложенное в нём нормативно-подушевое финансирование фактически ликвидируют не только систему спецшкол, но и лицеев, гимназий. Перечёркивают возможность получить высококачественное и общедоступное образование рядом с домом. Тем самым уничтожается и один из важнейших социальных лифтов. На индивидуальную работу с неординарными мальчиками и девочками учителю сегодня выделяется 7,5 часа в год. Разве по этим методикам можно вырастить нового Перельмана или Смирнова?

АиФ-Петербург: - Но и они, и многие другие ребята закончили петербургские школы, вузы и получили знания, позволившие сделать мировые открытия.

Сергей Рукшин: - Многие действительно получают у нас хорошее школьное и вузовское образование, но вот в аспирантуру уезжают за рубеж. В этом году закончили матмех СПбГУ мои два замечательных ученика, золотые медалисты международных олимпиад. Один, к счастью, поступает у нас, а второй отправился в Швейцарию.

И хотя массовую утечку мозгов удалось приостановить, мы по-прежнему готовим талантливую молодёжь на экспорт. Золотой медалист Коля Гравин — в Сингапуре. Единственная в стране обладательница тройного золота Женя Малинникова, помотавшись по миру, осталась в Норвегии. Многие держат путь в Японию, Южную Корею, на Тайвань, где для науки созданы прекрасные условия.

Учтём, что в силу шоковых изменений у нас произошёл огромный разрыв поколений между теми, кто знает и умеет, и нынешними 20-летними. Этим во многом объясняется и недостаток квалифицированных научно-технических кадров. Результат — участившиеся техногенные катастрофы, падающие спутники, разрушающиеся электростанции и никак не могущие взлететь ракеты. Президент Путин поставил задачу до 2020 года создать 25 тысяч рабочих мест в сфере высоких технологий. Но кто там будет работать? Так что мы теряем и следующий пласт.

По материалам АИФ-Петербург.

Российское образование поставлено на грань гибели

admin — Sun, 01 Sep 2013 17:29:10 +0000

Виктор Мартынюк

Вступает в силу один из самых скандальных законов – «Об образовании»

Вряд ли сегодняшние первоклашки осознают свое особое положение. 1 сентября 2013 года вступает в силу Закон «Об образовании в РФ», и они, если так можно сказать, станут его первопроходцами «от и до», и в процессе всего школьного обучения испытают на себе максимальное число новаций. Радость будет с кем разделить – с родителями, которым предстоит пройти со своими чадами не менее интересный путь, ну и, конечно же, с учителями, которые пусть и много чего уже повидали в жизни, но тут все же дело особенное – новый уклад.

Официальные источники просто слов не находят, чтобы расхвалить новый образовательный уклад. Отдельная, конечно, гордость, что новый закон был наконец-то принят после столь мучительно долгого ожидания. «Вынашивался» он несколько лет и, наконец, был вчерне представлен людям в мае 2010 года. Педагогически подкованная общественность ознакомилась с текстом, обомлела, протерла глаза, прослезилась – и давай слать в Минобр депеши с требованиями немедленно поправить то или это. Уж больно неказистым дитя оказалось: ошибка на ошибке, противоречие на противоречии, неясность, местами помноженная на глупость.

Всего за два с половиной года, пока алмаз оттачивался в бриллиант, в адрес профильного думского комитета поступило 600 000 обращений граждан и порядка 40 000 коллективных обращений. Авторы и лоббисты законопроекта торжествующе рапортовали, что изначальный и правда неказистый (что уж греха таить) текст благодаря предложенным поправкам изменился и похорошел. Но только спецы, изучая усовершенствованный вариант, все так же раздосадованно цокали языками. Только что они могли противопоставить Минобру? Да и тот, признаться, к дискуссиям был вообще прохладен.

В итоге «усовершенствованный» законопроект был принят со всеми «совершенствами», которые вызывали как минимум озабоченность у педагогов и несогласных законодателей. Заместитель председателя Комитета Госдумы по образованию Виктор Шудегов («Справедливая Россия») в своем комментарии на официальном сайте партии напомнил о ключевых претензиях общественности к документу, который отныне будет определять судьбу мальчишек и девчонок, а также их родителей. Тут и неясности с начислением стипендий с отказом от «потолка» тарифа на общежитие в 5%, тут и переименование образовательных учреждений в «организации». Вроде бы пустяк, но вот только в Конституции сказано о гарантиях бесплатного образования для учащихся образовательных учреждений, а не организаций. Отдельная тема – утверждение федеральных стандартов, которое в новом законе не предполагается прозрачным, в то время как справороссы настаивали на том, чтобы такие принципиально важные нормы перед своим принятием проходили массовое обсуждение. Ну а говорить лишний раз о сокращении мест в вузах и слиянии «неэффективных» с «эффективными» и нет желания.

«Тем не менее надежды на улучшение остаются, – завершает на ободряющей ноте свое выступление зампред. – Уже сейчас возникает понимание даже у тех, кто недавно с пеной у рта агитировал за этот закон, что его нужно менять. Мы свои предложения готовы внести в любой момент».

Разумеется, Дума на то и существует, чтобы вносить разные совершенствующие поправки. Но только Минобр желает верить лишь «жареному петуху»: когда тот клюнет в больное место – принимаем меры, полируем формулировки, уточняем термины. А пока можно и не напрягаться.

Прямо как в школе.

В беседе с обозревателем KM.RU президент Всероссийского фонда образования Сергей Комков не нашел ни единого просвета в новом Законе «Об образовании в РФ»:

– У меня вызывает опасения весь этот закон, а не какие-то его отдельные положения. Об этом мы уже много говорили еще тогда, когда он рассматривался как проект. Этот закон впитал в себя буквально все самые отрицательные стороны существующей системы российского образования, которые выявились в течение последних 15 лет. Он впитал и узаконил все самые не просто спорные, а отрицательные элементы.

Например, он узаконил нормативно-подушевое финансирование системы образования – принцип, навязанный и России, и целому ряду европейских стран американскими советниками. Он впитал в себя Единый государственный экзамен, который сперва был экспериментом, затем стал отдельным законом, а теперь уже – частью Закона «Об образовании» как единая форма аттестации учащихся.

Он впитал в себя также изменения, произошедшие у нас в связи со вступлением России в Болонское соглашение, предполагающее двухуровневую систему высшего образования – бакалавриат и магистратуру. Впитал в себя положение Федерального закона № 83, предусматривающего изменение статуса муниципальных учреждений. Теперь школы могут зарабатывать деньги, а в связи с тем, что бюджетное финансирование образования будет сокращаться, что видно по трехлетнему бюджету до 2015 года, фактически школы будут просто вынуждены зарабатывать деньги сами.

Ну и самое страшное заключается в том, что этот закон фактически вычеркнул из жизни начальное профессиональное образование в России. Видимо, посчитали, что подготовка квалифицированных рабочих России просто не нужна: ведь рабочие места все равно будут занимать гастарбайтеры. Закон не урегулировал систему оплату труда педагогических работников: соответствующих положений в законе просто нет, хотя мы и настаивали на том, чтобы были прописаны положения о регулировании системы оплаты труда педагогических работников.

В предыдущем законе, который был принят в 1992 году, а потом еще дополнен целым рядом поправок, было прописано, что федеральные государственные образовательные стандарты принимаются отдельными законодательными актами. Теперь же все это отдано на откуп министерству, в котором профессионалов сегодня практически нет. Это значит, что чиновники, которые понятия не имеют, что такое школа и школьное образование, которые не знают, что такое процесс обучения, будут утверждать стандарты образования – и начального, и среднего, и высшего. Это не просто упущение или ошибка: это настоящее преступление, потому что стандарты образования – исключительно важная, принципиальная составляющая. Их должны разрабатывать специалисты, потом выносить результаты на суд образовательного сообщества и вносить в парламент в виде законопроектов. Согласно же новому закону, обсуждение предлагаемых стандартов специалистами не предусмотрено.

Источник

От Комсомольска-на-Амуре до Брянска проходят пикеты РВС

admin1 — Mon, 11 Mar 2013 12:03:06 +0000

Александр Сатурн

По всей России проводятся пикеты Родительского Всероссийского Сопротивления (РВС) в поддержку решений съезда РВС, против политики властей в области образования и внедрения западных ювенальных технологий.

Репортажи участников пикетов, проходивших всю последнюю неделю, от первого лица:

Таганрог

3 марта 2013 года под яркими лучами весеннего солнца Таганрогская ячейка ОД «Суть времени» и активисты Родительского Всероссийского Сопротивления (РВС) провели трехчасовой пикет под лозунгом: «Необходимо, но недостаточно».

Суть данного лозунга в том, что мы принимаем всю программу «детских маршей» в качестве необходимой, но считаем её недостаточной для коренного изменения политики государства в отношении детей, детства, образования и воспитания, и поэтому мы проводим свои публичные акции самостоятельно.

Было собрано 313 подписей против разрушительных тенденций в образовании и 281 в поддержку резолюции РВС. Спасибо активистам из Ростовской ячейки СВ, они приняли самое активное участие в пикете. Спасибо всем гражданам, оставившим свои подписи! Мы сделаем всё, чтобы ваш голос был услышан! Отступать — некуда, за нами судьба детей. И о погоде… впрочем вы знаете: над нами всегда светит солнце! Слава России! До встречи в СССР!

Балаково

3 марта 2013 года, в г.Балаково прошел пикет, организованный Саратовской ячейкой общественного движения “Суть времени” и её Балаковским отделением. Целью пикета являлось информирование граждан о негативных тенденциях в сфере образования и семейной политики государства.

“Необходимо, но недостаточно”,- таков был основной лозунг активистов.

Был организован сбор подписей:

1) под резолюцией съезда “Родительского Всероссийского сопротивления” (резолюция кроме неприятия введения ювенальных технологий, так же вносит предложения, как реально защитить детей, помочь сиротам и малообеспеченным семьям).
2) под обращением граждан к президенту В.Путину о несогласии с проводимой сейчас политикой в сфере образования.

Граждане охотно подписывались в защиту семьи и образования, интересовались как проблемой проталкивания ювенальных технологий и “закона об образовании”, так и самой инициативой создания “РВС”

Москва

3 марта у станции метро Университет участники Родительского Всероссийского Сопротивления провели пикет в его поддержку.

На пикете все желающие могли оставить подписи под резолюцией съезда РВС и под обращением против разрушительных тенденций в сфере образования.

На видео небольшой рассказ участников РВС о своей организации, о её целях и задачах.

Подольск

Кемерово

09.03.2013г. прошла очередная серия одиночных пикетов (шесть точек), организованная кемеровской ячейкой «СВ». В этот день была довольно ветреная и морозная погода; и по ходу пикетов из-за сильных порывов ветра было сломано три стенда для сбора подписей. Но это не помешало нашим товарищам собрать более двухсот подписей под резолюцией съезда РВС.

Хотим отметить – информированность населения выросла. Если полгода назад люди едва ли слышали о ЮЮ, то теперь уже сами готовы о ней рассказывать. Да и все прочие аспекты социальной войны уже, так или иначе, ощутили на себе. Жители города легко и с энтузиазмом откликаются на предложение подписать обращение.

Комсомомольск-на-Амуре

Пикет 10 марта прошёл под теми же плакатами и раздачей листовой, что и 3 марта. Мы сменили диспозицию, разместились на площади Металлургов, вместо площади имени Ленина. Процесс уведомления администрации, контакты с полицией, представителями администрации на пикете прошли в благожелательно-отстранённой форме. Нам не мешали, действовали по закону и тем способствовали выполнению нашей задачи доведения идей съезда и собирания подписей под резолюцией и обращением против введения новых стандартов образования.
Был сильный ветер. Наши стенды валило на землю. 2 плаката в процессе пикета пришли в негодность. Пикетировали 2 часа, с 14-00 до 16-00, в составе 5 человек. Остальные либо работали, либо грипповали. Люди подписывали резолюцию и обращение охотно, несмотря на холод и сильный ветер. Всего собрали 68 подписей под обращением и 90 под резолюцией.

Курск

9 марта 2013 года на площади Советов, возле памятника героям, погибшим за Советскую власть, курская ячейка «Сути времени» провела 2-часовой пикет в поддержку резолюции Родительского Всероссийского сопротивления.

Наша задача состояла в том, чтобы выразить протест против разрушения семьи и системы образования, а также рассказать согражданам о позиции нашего движения по отношению к действиям власти.

Так, мы поддерживаем запрет на иностранное усыновление российских сирот («закон Димы Яковлева») и намерение президента учесть протест общества против ювенальной юстиции и губительных реформ образования, озвученное на Съезде. Но мы также считаем, что этого недостаточно. Мы не ждем от власти полумер, мы требуем стратегической смены курса. Наш главный лозунг: «Необходимо, но не достаточно!»

Кроме того, на пикете мы собирали подписи под резолюцией съезда РВС, в которой указан полный перечень наших требований.

Саратов

9 марта 2013 года саратовское отделение «Родительского Всероссийского Сопротивления» и ячейка «Суть Времени» провели 4 одиночных пикета в г.Саратове.

Пикеты расположились напротив здания администрации заводского района, у Сенного рынка, на 3 дачной и у рынка Солнечный. Мероприятие было организовано в связи с обращением лидера движения «Суть Времени» — Сергея Ервандовича Кургиняна к РВС и «Сути Времени» о необходимости проводить собственные мероприятия под лозунгом «необходимо, но недостаточно». Целью пикетов был сбор подписей под резолюцией съезда РВС, прошедшего 9 февраля 2013г, сбор подписей с обращением к президенту России о негативных тенденциях в сфере образования, а также информирование о самом съезде РВС. Мы получили широкий отклик граждан — практически никто не отказывался поставить подпись, многие ссылались на советский опыт в образовании, воспитательной сфере, стратегии детства.

Результатами пикетов стали 158 подписей под резолюцией и 95 подписей под обращением о разрушительных тенденциях в образовании.

Кострома

10 марта с.г. в Костроме активисты РВС провели пикет с требованиями нового курса в образовательной и семейной политике, выдвинув основной на данном этапе лозунг движения: «Власть делает шаги навстречу обществу? Необходимо, но не достаточно!».
Плакаты и листовки, распространявшиеся участниками пикета, выражали следующие требования к государственной власти:
— полный отказ от ювенальных технологий
— полный запрет на усыновление российских детей иностранными гражданами
— качественное бесплатное среднее и высшее образование
— бесплатные доступные для всех групп российского общества детские сады
— прекращение закрытия ВУЗов
— прекращение закрытия сельских школ и фельдшерских пунктов
За время проведения пикета было собрано около 100 подписей в поддержку резолюции съезда РВС.

Москва

10 марта ячейка ЦАО Москвы провела пикет в поддержку резолюции съезда РВС. Несмотря на ветер и мороз прохожие брали материалы о съезде и нашей работе. Кто то просто обещал ознакомится, кто то сразу подходил с вопросом, как поддержать РВС. Многие слышали о нас — борьба за информпротсранство проходит не в пустую. Граждане ставили подписи под резолюцией съезда — на подписных листах года рождения от 1938 до 1994, от пенсионеров, гуляющих с правнуками, до молодых болельщиков «Спартака», идущих с матча.

Брянск

5,7 и 10 марта Брянское отделение Родительского сопротивления провело серию пикетов в поддержку резолюции Учредительного Съезда РВС с требованиями:
· полного отказа от ювенальных технологий,
· полного запрета иностранного усыновления,
· прекращения антинародных «реформ» образования (закрытия вузов и сельских школ, протаскивания губительных стандартов и т.д.)

Битва за университет

Farrier — Sun, 02 Dec 2012 00:20:49 +0000

Илья Роготнев

17 ноября министр образования и науки Дмитрий Ливанов, выступая на телевидении, сделал оскорбительные для вузовских работников заявления. Преподавателей высшей школы, получающих НЕ БОЛЕЕ 20 – 30 тыс. рублей (то есть почти всех), министр назвал «педагогами невысокого уровня». По его убеждению, столь низко оплачиваемые работники, возможно, «перекладывает часть расходов по своему содержанию на студентов».

После такого заявления министр должен оставить свой пост и получить «волчий билет» во всех учреждениях и институциях сферы образования. Так должно быть – и по-другому быть не может. Разве могут работники вузов оставаться подотчетными и подчиненными лицу, которое выразило твердое убеждение в их низких профессиональных и нравственных качествах? Но министр, кажется, даже не принес извинений за свои слова.

Это скандальное заявление стало последней каплей, переполнившей чашу терпения преподавательского сообщества. Проводимые аттестации и проверки, усложняющаяся каждые полгода отчётность ввергли вузы в состояние непреходящего стресса. На фоне этого стресса постоянно происходили реорганизации, сокращение приёма на бюджетные места, сокращение ставок. Недавно Министерство подготовило список «неэффективных вузов», которые будут, очевидно, подвергнуты такой реорганизации, которая может стать для них последней. В этот список угодили даже такие престижные вузы, как РГГУ, и такие уникальные заведения, как Литинститут и Московский архитектурный институт.

Весь этот процесс, который аранжировался выражением свежих идей нашего руководства сократить количество вузов и коммерциализировать высшее образование, привел к целой серии манифестаций. Вузовские работники резко заявляют о неприятии образовательных реформ, личности самого министра Ливанова и всего курса, в рамках которого «развивалось» российское образование в течение последних 20 лет.

«Несуществующее сообщество»

Приведу несколько цитат, которые, как мне кажется, ярко характеризуют начавшийся острый конфликт между Минобрнауки и вузами. Весьма яркий документ – «Открытое письмо несуществующему сообществу преподавателей российской высшей школы», подписанное на сегодня огромным количеством представителей вузовского образования: профессорами, доцентами, ассистентами, сотрудниками академических институтов, заведующими кафедрами и деканами.

Основной посыл письма задан в его заглавии, обращенном к «несуществующему сообществу». Сообщество необходимо создать, преподаватели должны самоорганизоваться и бороться за свои право и за российское высшее образование:

«Мы не считаем нужным обращаться ни к президенту, ни к премьер-министру, ни к Российскому союзу ректоров, поскольку они сами несут ответственность за состояние дел в высшей школе. Именно они назначали и поддерживали Фурсенко и Ливанова, лоббировали постановление Правительства Российской Федерации от 5 августа2008 г. № 583 «О введении новых систем оплаты труда работников федеральных бюджетных учреждений и федеральных государственных органов» и делали многое из того, что привело вузовскую систему к кризису».

Письмо адресовано преподавателям – и в этом есть что-то новое. Новым представляется мне сам тон письма – достаточно резкий для документов такого жанра:

«Мы, вузовские преподаватели, подписавшие это письмо, констатируем вопиющую некомпетентность министра, который явно оторвался от действительности…

Мы считаем недопустимым, чтобы и в дальнейшем судьбы нашего образования и наши судьбы находились в руках государственной и вузовской бюрократии, которая проводя бесконечные «реформы сверху» преследует, прежде всего, свои личные интересы. Их некомпетентность, недееспособность и сребролюбие выявились слишком очевидно и лишили их нашего доверия».

Преподаватели заявляют о необходимости введения «принципов академической автономии и самоуправления». 10 направлений, по которым предлагается действовать «несуществующему (пока) сообществу, в основном находятся в русле профсоюзной борьбы за достойные зарплаты и защиту трудовых прав. Но не только – речь идёт об установлении демократического контроля за вузовской бюрократией, прозрачности бюджетов и т.д. Это манифест превращения вузов в независимые структуры, управляемые преподавательскими составами.

На мой взгляд, очень верное начинание и совершенно правильная постановка проблемы. Немного смущает следующее. Большинство подписавших заявление – гуманитарии, будто естественников и «технарей» эти вопросы не волнуют. Надеюсь, волнуют. И ещё: первые пять из десяти требований связаны с зарплатами, бюджетами и финансами, словно сообщество для того и пожелало появиться на свет, будто это и есть его основная миссия. А мне хочется верить, что это не так, что заплаты и контроль за бюджетными средствами интересуют наших педагогов не в первую и даже не во вторую очередь.

Филологи наносят ответный удар

Следующий – блестящий, на мой взгляд, – документ «О реформе образования, ее итогах и перспективах. Заявление Ученого совета филологического факультета МГУ». Заявление принято единогласно членами Ученого совета 22 ноября. Заявление очень компетентное, профессиональное, содержательное – со многих точек зрения. Приведу некоторые выдержки:

«Политика российских властей в области образования обусловлена совокупностью причин; назовем некоторые, наиболее очевидные. А) Стремление власти окончательно уничтожить «советскую» составляющую «постсоветского» образования, в случае с русской классической литературой – резко ограничить обсуждение и, тем более, усвоение ее ценностей, чуждых современной политической и экономической элите, а также той части «среднего класса», которая ориентирована на обслуживание этой элиты. Б) Понимание того, что управление общественным сознанием осуществляется тем легче, чем ниже уровень образования. В) Стремление власти снять с себя возможно большую часть обязательств по финансированию образования, а в перспективе сделать его частично или полностью платным. Г) Давление извне, сопровождавшееся, судя по ряду публикаций в СМИ, выделением значительных денежных средств».

Отмечу опять же достаточно категоричный и резкий тон. И это говорит не какой-то интеллектуал, а Ученый совет филфака МГУ. Столь смелые заявления в адрес власти (а не отдельного министра) – небывалое, вероятно, со времен перестройки явление. Но Ученый совет филфака МГУ бросил вызов не только бюрократии, но и некоторым структурам, ранее представительствовавшим за «гражданское общество».

«Основные средства, которыми воспользовалась власть. А) Создание подконтрольных и хорошо финансируемых вузов, которые должны были выдвинуть программу образовательных реформ; эту роль, в основном, сыграла ВШЭ. Б) Информационная поддержка СМИ. В) Конструирование подконтрольной группы «инновационно мыслящих» педагогов, представителей общественности, деятелей культуры, которой был предоставлен режим наибольшего благоприятствования как в СМИ, так и в структурах, подконтрольных Министерству образования. Г) На этой основе – активная дискредитация сложившейся в СССР системы взаимоотношений по линии школа – университет как коррупционной и манипулирование реальными фактами коррупции по двум основным направлениям: а) давление на «старый» ректорский корпус с целью нейтрализации его сопротивления «реформам» и б) «форматирование» общественного мнения, сопровождавшееся рядом демагогических подтасовок…»

Все сказано прямо. Сказано беспощадно о роли ВШЭ, «инновационно мыслящих педогогов», о дискредитации советского опыта, о роли в этих процессах «демократических» СМИ. На самом деле, такие заявления дорогого стоят – это не газета «Завтра», а общее мнение виднейших филологов МГУ. А филологи, смею утверждать, весьма склонны к диссидентству, либерализму, любви к демократическим СМИ.

В Заявлении даются яркие характеристики результатам реформ: упадок интеллектуальных компетенций выпускников школ и студентов вузов, демонтаж гуманитарного образование и, как следствие, кризис всей образовательной структуры. Конечно, задача Ученого совета – защитить, в первую очередь, традиции филологического образования. Не могу не сослаться, в силу моей профессиональной принадлежности, на определение миссии филологии, которое дано в Заявлении – очевидно, в назидание чиновникам и общественности:

«Во-первых, филология — это не только и не просто обучение родному и «иностранным» языкам, это система знаний о принципах возникновения и развития языков, о механизмах их воздействия на культуру; без этих знаний невозможно само обучение языкам, т.к. любые серьезные учебники, пособия, методические разработки создаются на основе понимания системных процессов в области языковой деятельности.

Во-вторых, филология – это критика текста и герменевтика, предоставляющие человеку и обществу возможность интеллектуальной независимости, т.е. позволяющие установить правильный текст памятника и дать его адекватную интерпретацию; при этом разработанные филологами принципы и приемы критики текста позволяют осуществить экспертизу любого письменного или устного сообщения на предмет установления его подлинности или подложности, явных и скрытых информационных возможностей, датировать его (т.е. включить в культурную историю, а также в историю науки: ведь все без исключения науки имеют дело с текстами) и установить его автора, а вместе с тем и цели, которые он преследовал, создавая данное сообщение.

В-третьих, филология – это история литературы, которая объясняет, как и почему оказались связаны друг с другом тексты, разнесенные в пространстве и времени: без этих знаний вся национальная культурная традиция (в конечно счете – и вся мировая культура) неизбежно предстанет хаотическим нагромождением случайных письменных памятников, что может устроить только тех «креативно мыслящих» «деятелей культуры», которые сознательно работают на ее разгром».

В числе прочего филологи заявляют:

«…о целесообразности предания гласности всех данных, которые позволят обществу оценить эффективность деятельности министерства образования за последние двадцать лет и уровень нанесенного им ущерба, в т.ч.: а) о количестве закрытых школ по регионам и об общей динамике в этой области; б) о размерах государственного и иного (включая зарубежные фонды) финансирования программ министерства образования…»

Весьма патриотичная манифестация – и очень злободневный текст. В нём авторы не сетуют на зарплаты, а говорят о сознательно организованной гуманитарной катастрофе. Говорится здесь о высших приоритетах, о сохранении высших культурных достижений. Хочу также отметить, что сообщество преподавателей в данном случае самоорганизуется на уровне имеющихся структур. В самом деле, учёные советы являются, пожалуй, готовыми плацдармами для сборки профессиональных коллективов.

Мнение профессионального фольклориста:
«Это архаическая логика…»

Наконец, не могу не процитировать одну публицистическую манифестацию – статью очень авторитетного фольклориста, известного учёного, очень профессионального научного редактора и уважаемого педагога Сергея Юрьевича Неклюдова «Гильотина как средство от мигрени. О разгроме высшего образования». Автор затрагивает целый спектр болезненных проблем – по содержанию эта статья намного шире, нежели любые заявления.

«Боюсь, серьезность происходящего сильно недооценивается. Как подсказывает опыт, ликвидаторы, видимо, переждут этот небольшой всплеск народного волнения и, когда внимание общества переключится на какую-либо другую тему, спокойно завершат намеченное. Лично у меня нет сомнения, что это – путь к окончательному разгрому национального высшего образования – под предлогом выведения его из кризиса (вполне, кстати, реального)».

Сергей Юрьевич точно и иронично критикует критерии эффективности, из которых исходит министерство, и делает очень грустные выводы:

«Итак, образцовый университет, с точки зрения министерства, это тот, абитуриенты которого имеют высокий бал по ЕГЭ; в котором учится много иностранцев, тратится много денег на научную деятельность, есть хорошая инфраструктура. И – ни слова о качестве образования, которое дает вуз. Видимо, по понятиям анонимных составителей этих тестов при наличии данных показателей (в том числе – «доходов вуза из всех источников» и «общей площади учебно-лабораторных зданий») его уровень, как и уровень научной деятельности, уж точно должен быть запредельно высоким. …

Какая-то странная, зазеркальная логика, инфантильная или архаическая, что ли… (как там у Хармса: «Скорей, чтобы вылечить кошкину лапу, воздушные шарики надо купить»).

По этой причине мне неинтересно обсуждать «рациональные зерна» в данных «показателях», даже если они там имеются. Создается стойкое ощущение: все это нужно исключительно для того, чтобы дать законный вид и толк выполнению главной и публично высказанной задачи: сократить количество вузов в стране».

Автор резонно сомневается в мифе о тотальной коррумпорованности высшей школы, поднимает вопрос о зарплатах, напоминает, что научная деятельность невозможна при необходимости работать на трёх работах… Поднимается, наконец, ключевой социальный вопрос:

«Я категорически против отказа от одного из важнейших гуманистических достижений XX в. – гарантий всеобщей доступности университетского образования, обеспеченного бюджетом. Это может себе позволить только страна, имеющая, во-первых, достаточно высокий уровень жизни (Россия к ним никак не относится), а во-вторых, надежную и разветвленную систему кредитных и грантовых поддержек для малоимущих (чего также нет и в помине). Учитывая это положение дел, от подобных социальных обязательств государство не имеет права уклоняться. Исхожу из собственного опыта: почти никто из моих учеников, включая самых ярких и перспективных, видимо, не смог бы оплатить свое обучение. Что же касается «образовательного кредита», то пока в его реальность мало верится (вспомним, скажем, многочисленные проблемы с кредитом «молодой семье», для многих совершенно неподъёмным); вообще, сначала создайте этот институт, а потом посмотрим».

Сергей Юрьевич ставит фундаментальный вопрос о сущности университетского образования – чтобы показать, насколько реформы образования этой сущности не соответствуют:

«Что такое университет? Это – вольное, самоуправляемое сообщество ученых, педагогов и учащихся (во многих странах даже полиция не имеет права входить на территорию университета). Это – центр научных исследований, опирающихся на фундаментальные знания и проводимых в тесной связи с препо-даванием, причем их направленность и методология определяется самими учеными; это «свободное преподавание и развитие всех отраслей науки, независимо от их практического приложения» (Брокгауз и Ефрон). Наконец, это – не утрачивающая свой актуальности основа европейской цивилизации (в том числе и нашей), без него она вообще не могла бы состояться и не может существовать дальше. Доказательство – быстро развивающиеся страны наращивают свой университетский потенциал, а не сокращают его…»

Какие реформы по-настоящему переформатировали вузовскую жизнь? ЕГЭ, вхождение в Болонский процесс, требование публикаций в журналах, рецензируемых ВАК (Всероссийской аттестационной комиссией). Слова «ЕГЭ», «Болонский процесс» и «ВАКовские журналы» вызывают у многих педагогов нервную реакцию – и автор статьи прекрасно объясняет почему.

«Одновременно нашу обескровленную систему образования, совершенно неготовую к принудительной «модернизации», без какого бы то ни было учета традиций и достижений отечественного народного образования (по общему мнению, весьма неплохих), буквально силком втащили в ЕГЭ, в Болонский процесс, в новые для нее процедуры оценки исследовательской работы преподавателей вузов и сотрудников научных учреждений (индекс научного цитирования и публикационная активность, в первую очередь учитывающая публикации в рецензируемых изданиях).

… Речь о том, что все подобные новации вводились не только безальтернативно, но и с выхолощенным значением, в силу чего приобретали вид каких-то карикатурных имитаций, имеющих при этом жестко императивный характер.

Так, сакральный «ВАКовский список», во всяком случае в своей гуманитарной части, – это вовсе не перечень изданий, заработавших авторитет в научных кругах серьезной публикационной деятельностью (хотя подобные издания в нем, конечно, встречаются), а реестр, составленный чиновниками соответствующего ведомства, которые сами решают, кому называться «авторитетным», а кому нет. Чтобы быть допущенным к защите, автор кандидатской или докторской диссертации вынужден печатать свои статьи в каком-нибудь «списочном» Вестнике N-ского университета, где их не увидит ни один специалист, – вместо того чтобы публиковать их в профильном, но не «ВАКовском» издании, где они стали бы предметом компетентного обсуждения».

Мне очень нравится основной пафос статьи С.Ю. Неклюдова, выраженный, в частности, в словах:

«Я прожил жизнь в твердом сознании, что никакой чиновник, вплоть до самого верховного, не имеет больших, чем я, прав на мою страну. У меня даже есть самонадеянное ощущение, что я сделал для нее гораздо больше, чем многие из них.

Для меня Россия – это интеллектуальная держава, страна искусства, культуры и науки, я являюсь частью этой страны и имею свои обязательства по отношению к ней. Надеюсь, что большинство их тех, кто читает эти строки, чувствует то же самое».

Что происходит?

Быть может, я заблуждаюсь, но в этих текстах я вижу признаки начавшегося тектонического сдвига. Вузовское сообщество проявляет волю к независимости. Бюрократия перешла наконец-таки границы, где заканчивается молчаливое недовольство. Обществу и власти предъявлен проект – самоуправление вузов. Между прочим, процесс имеет свои издержки.

Вузы хотят автономности и изменения политики в сфере оплаты труда. Встаёт вопрос: не приведёт ли этот путь именно к окончательной коммерциализации высшей школы, к превращению её в рынок образовательных услуг? Не в том ли и заключается реформа, чтобы довести педагогическое сообщество до отчаяния? С тем, чтобы оно само захотело наконец в рынок? Там, где ректорат превратился в менеджмент, давно говорят о политике коммерциализации как выходе из тупика. А это означает и рыночную логику сокращения издержек и максимизации прибыли: укрупнение учебных групп, отмирание непопулярных специальностей, сокращение штата – но уже по воле самого сообщества.

Не исключаю, что сейчас власть предложит выгодные условия и механизмы перехода высшего образования на самоокупаемость – и никого закрывать не будет, а просто холодно проследит, кто загнётся в условиях конкуренции. Кто не захочет переходить в рыночный режим окончательно – будет и далее испытывать диктат бюрократии, терпеть её оскорбления и выслушивать нотации. Но запущенный процесс – нелинейный. Очевидно, что «несуществующее сообщество» хочет сохранить общедоступность высшего образования и защитить нерентабельные специальности – а значит, не готово так просто сдать скудный «университетский социализм». Но поскольку этот «социализм» становится бессмысленно скудным и бессмысленно командно-административным, вузы будут впадать в соблазн «университетского капитализма». И именно этот выбор встаёт сегодня перед сообществом, которому давно пора быть (что, напомню, не значит «иметь»).

Источник — ilya_yu