Публикуем текст выступления Валерия Николаевича Ганичева, заместителя Главы Всемирного Русского Народного Собора, председателя Союза писателей России на заседании Совета по межнациональным отношениям при Президенте РФ.

Очень интересно замечание  В.Н.Ганичева о навязываемом современными российскими СМИ лингвистическом «обелении» преступников, когда они применяют заимствованные иностранные слова, «сглаживающие» преступную  сущность.  Приведя примеры новых слов русского языка, введённых М.Карамзиным и образованных на базе уже существовавших русских слов, выступающий добавил: «Хорошо, что не было телевидения, а то они убивца и душегуба по-русски назвали бы благородно киллером, а разбой нередко, коррупцию пытаются заменить более робингудовским словом — рэкет. Ну, а бандитствующих толстосумов называют возвышенным словом олигархи».

«Бандитствующие толстосумы» — сказано по-русски, и сразу вскрывается сущность людей этой категории. Правильное определение способствует и правильной оценке людьми этих «господ», задаёт тон в верном понимании их деяний и жизненного пути.

Например, либеральную фразу «Предприниматель Ходорковский посажен режимом в тюрьму по политическим мотивам» можно было бы перевести на русский язык как «Бандитствующий толстосум Ходорковский отбывает наказание за хищения и мошенничество».

———————————————————————————-

Русское слово — национальное достояние

Последние три выступления за две недели Главы государства — в Сталинграде — Волгограде, на семейном форуме в Колонном Зале и сегодня здесь ещё раз подчёркивают государственный характер проблем русского языка, русской культуры и литературы. Ясно, что это уже не носит второстепенный, необязательный характер. Это вопрос нашей духовной безопасности. И сегодняшний разговор подтверждает, что русский язык — мощнейшая скрепа для нашего государства. Важны, конечно, нефтепроводы, железные дороги, но именно русский язык и есть самая мощная, духовная и необходимая скрепа в нашем межнациональном вопросе.
Таким он стал не из-за имперских амбиций русских людей, не из-за стремления навязать свой национальный дух, державную суть, а по причине того, что без глубинных объединяющих, общих смыслов, без его высочайшего устроения, без его культуры, он не стал бы таким. Пора всем понять, что Русский язык — это величайший дар, дарованный нам свыше.
Да и юридически международным он стал после победы под Сталинградом, сражения под Курском, взятия Берлина — и тогда в ООН он стал международным. Короче, Русский язык — язык победы.
Русскому языку выпала миссия языка объединителя по причине того, что с первых времён своего развития, а главное, от письменной традиции Кирилла и Мефодия, 1150-летний юбилей которых мы отмечаем в этом году (блестящая книга о них писателя Юрия Лощица выходит в этом году), от Киевской Руси, он стал языком древнерусского, а затем и русского народа, языком высочайшей в мире культуры и литературы, науки и дипломатии, языком Ломоносова, Державина, Пушкина, Гоголя, Тургенева, Достоевского, Толстого, Чехова, Есенина, Шолохова, Солженицына, Распутина, Белова, Рубцова — десятков величайших искуснейших поэтов и прозаиков, стал языком мировой культуры, не знать который, искажать который есть невежество, позор и бесчестие для нашего человека, для человека, действующего во всех направлениях жизни.
Сейчас уже ясно, что беспорядок в языке, его сокращение, замена многих русских слов в языке ведёт не только к невежеству, но и к смуте в обществе. При создании государства Израиль в 1947 году громадные усилия были предприняты для воссоздания древнееврейского языка, на котором говорили 2 тысячи лет назад. Это был тяжелейший лингвистический процесс, но он дал толчок росту национального духа, а мы не только не изучаем древнерусский язык, но нередко сегодня на это наследие наступает темнота незнания, амбиции, бескультурье, да и злой умысел из-за границы и внутри. Вспомните программы по урезанию русской классики, глубочайшего нашего резерва в языке, русской литературе, где нет «Евгения Онегина» (говорят, что восстановили).
Но мы не можем только посыпать голову пеплом, отчаиваться. В стране немало делается для русского языка. Да вспомним хотя бы Год русского языка и последующие события. Мы смогли провести собрания, конференции, выставки, организовали Всероссийскую союзную встречу русистов и писателей, установили памятник Русскому слову в Белгороде, русской учительнице в Дагестане. Установили памятный знак букве «Ё» в Симбирске. Моя четырёхлетняя внучка два года назад спросила: «Ты о чём думаешь?» «Да, есть люди, — говорю ей — которые хотят говорить не ёжик, а ежик, не ёлка, а елка». Она задумалась и встревожено спросила: «Они, что, хотят, чтобы ёжик был без иголок?» Нет, ёжик останется с иголками. Не дали вычеркнуть, «выковырять» эту букву «Ё» из русского алфавита.
Может же наша общественность и власти! Но предстоит сделать ещё больше. Надо «встряхнуть» общество, высмеять невежество многих людей в плохом знании русского, надо делать модой хорошее знание русского языка. А для этого им надо помочь. В передачах ТВ каналов утром и вечером ввести «Урок русского», в котором объяснять многие слова, их суть, порядок произношения, употребления во многих произведениях и в разговорной речи. Это касается и интернета. Так мы поддерживаем и литературный портал «Изба-читальня».
В СМИ делать это и рекомендовать им постоянно иметь «Уголок русского слова». Это не требует громадных затрат, а требует проявления гражданского чувства и совести. Вообще, на Комиссии было внесено предложение в лицензию на деятельность телевизионным компаниям, органам печати ставить задачу, чтобы вещание, публикации проводились грамотным, литературным, свободным от сквернословия, без проанглийской интонации дикторов — это и есть следование профессии и народным началам.
Мы поддерживаем выдвинутое на местах и в Комиссии предложение о проведении периодических экзаменов-опросов по русскому языку для государственных служащих всех регионов. Это ведь те работники, которые ежедневно общаются с миллионами людей. Утверждать ежегодно органом местного самоуправления по всей РФ программы, положения или мероприятия по развитию и сохранению государственного русского языка, ведь судьба всех наших предложений решается на местах.
Сегодня мы и говорим о главных организационных делах, о главных звеньях в вопросе, об исполнителях, носителях знаний, о языке и о мерах по их осуществлению.
Первое и главное — это не юридические законы и правила, которые у нас есть и, возможно, ещё возникнут, можно ещё добавить, а та душа, страсть, умение, забота о русском языке должны быть у всех, кто имеет отношение к его утверждению, распространению: это и учителя, и библиотекари, писатели и журналисты, администрация области, города и села, без которой ничего путного не совершить. Люди, люди, люди… Ясно, что должны быть опорные пункты русского языка, — обучающие, пропагандирующие, развивающие. Это практическая и организационная работа, как в областях с преобладающим русским населением, так и в национальных объединениях.
На недавнем, происходящем под началом Святейшего Патриарха Всемирном Русском Народном Соборе приводился опыт организации и строительства, создания областных и городских центров русской культуры, которые должны включиться в общероссийскую кампанию по упрочению, пропаганде и защите русского языка, безусловно, и как языка государственного. Ну, а пока таких центров нет везде, мы обязаны возобновить, создать курсы, школы, кружки, группы по русскому языку. Ничего зазорного и начетнического в организации изучения русского языка гражданами России нет. Это важно и представителям других национальностей, ибо двуязычие — это расширение их кругозора, культуры, профессионализма. Один из экспертов недавно настаивал, что в законе о государственном языке надо написать, что русский язык делает граждан конкурентоспособными. Я не возражаю, но первым надо поставить вопрос о приобщении к великой культуре и знанию. А что касается двуязычия, то я, русский человек, учившийся в украинской школе и закончивший Киевский университет, знаю, что знание двух, трёх и более языков увеличивает духовную и профессиональную силу человека. На этих курсах надо поучиться, побывать, поучаствовать и русскому человеку, ведь на него обрушивается нынче из ТВ, СМИ море иностранных слов, иноязычных выражений, с которыми, к сожалению, никто не борется, не ставит им заслон. Удивительно, что такие слова появляются не только в технических науках, кое-кто из учёных-попрыгунчиков пытаются втиснуть их в словари. Да и вообще, появляется много фальшивых словечек, мифов, русские песни поются с вульгарным акцентом и неэстетическим хрипом.
Несколько лет назад известный учёный Н. Н. Скатов из Пушкинского Дома в Санкт-Петербурге заявил о необходимости создания движения, общероссийской массовой организации «Русское слово». К сожалению, не нашлось организаторов, лидеров, меценатов, чтобы сделать это движение широким. Предложение зависло, нужно его восстановить. Мы на Всемирном Русском Народном Соборе, в Союзе писателей России, стараемся создать широкую комиссию писателей, учёных, филологов, педагогов-практиков по русскому языку с задачей анализа процесса положения русского языка, негативных явлений, влияющих на его развитие, и выработке конкретных рекомендаций по его состоянию.
Союз писателей, Всемирный Русский Народный Собор со своими коллегами, чуткими администрациями из областей, предпринимателями, решил установить премию «За чистоту и красоту русского языка». Да и сегодня можно назвать таких кудесников слова: Валентин Распутин из Иркутска, Юрий Лощиц и Владимир Костров из Москвы, Ольга Фокина из Вологды, москвичка Лариса Васильева, архангелогородец Владимир Личутин, Ирина Семёнова из Орла, краснодарец Виктор Лихоносов, петербуржец Глеб Горбовский, оренбуржец Пётр Краснов и др.
Многие сегодняшние издатели считают литературой наспех сколоченные детективы, пошлые, насыщенные вульгарной речью и даже матом постельные мелодрамы. Они, изгнав редакторов и корректоров из издательств, плодят безграмотность и бескультурье.
Должна быть кропотливая и взвешенная работа филологов, писателей по составлению рекомендованного списка сопоставлений с иностранным языком. Нужно дать рекомендации к употреблению там, где это возможно, русских слов вместо иностранных. Делали же это в XVIII веке в ответ на богатые иноземные заимствования Петра I Ломоносов, Державин, Фонвизин, Карамзин (кислород, горизонт, а куда делся вратарь — Лев Яшин был вратарём, а не голкипером, и был таковым лучшим в мире вратарём).
Да вот слова, которые пришли с сочинениями М. Карамзина: благотворительность, взыскательность, вольнодумство, ответственность, промышленность, рассудительность, таинственность и десятки других. Хорошо, что не было телевидения, а то они убивца и душегуба по-русски назвали бы благородно киллером, а разбой нередко, коррупцию пытаются заменить более робингудовским словом — рэкет. Ну, а бандитствующих толстосумов называют возвышенным словом олигархи. Мы должны в этом смысле составить и «список возвращения» — старых, но коренных русских слов. Этот список начал в своё время А. И. Солженицын. Здесь и для нас большое поле деятельности.
Дорогие друзья! Нам надо в республиках и областях поддержать, заметить, поощрить специалистов, преподавателей, учёных — всех, кто проводит активную деятельность в сфере развития, пропаганды и защиты русского языка. Мы знаем, что слово, речь часто идут через народное творчество, сцену. Давайте от имени нашей Комиссии будем рекомендовать, присваивать лучшим художественным коллективам страны, небольшим группам, отдельным чтецам премию «Национальное достояние» — за распространение, донесение людям чистоты и богатства русского языка, как и других языков. Ведь русский язык проходит в немалой степени и через искусство, народную песню, художественное слово. Надо восстановить Всероссийский конкурс чтецов на исполнение русского слова, попросить великого артиста, заведующего кафедрой художественного слова Василия Ланового возглавить его, представлять победителей конкурса всей стране (как танцоров или певцов).
В Союзе писателей России, где представлены все республики и области, почти все 100 национальностей, мы не раз обсуждали положение о национальных языках, русском языке. Это, если хотите, слово и наш духовный строительный материал — только в отличие от кирпича и бетона он часто имеет необъяснимо сложную структуру, иногда хрупкую и в то же время прочную в веках, особенно, если народ, власть поддерживают его.
Очень важно рекомендовать всем организациям областей и республик, городов и сёл участвовать в проведении Дня русского языка 6 июня, в день рождения А. С. Пушкина. В 2000 году, когда ещё шли бои в Чечне, мы, писатели, привезли туда 200 томов Пушкина. Чеченская учительница сказала: «Пушкина привезли, значит, война кончается». Так и случилось.
В связи с этим организовать во всех школах всероссийский, поэтапный, обязательный конкурс ко Дню русского языка средних учебных заведений, который должны учитывать при поступлении в вузы, определив ряд из них, как обязательные — МГУ, СПГУ, Новосибирский, Нижегородский, Екатеринбургский и другие университеты. («Умники и умницы» — блестящая передача, но только для МГИМО, а надо и для других вузов).
И ещё о переводах. Помню на одном из пленумов Союза писателей народный писатель Якутии Николай Лугинов, блестяще владеющий русским языком, но пишущий на русском и якутском, сказал: «Нам невозможно без русского слова, как и родного слова. Поэтому мы с лёгкостью переходим с одного языка на другой, оставаясь коренными якутами, — и, улыбаясь, закончил, — я до 3-го класса считал, что А. С. Пушкин — якутский поэт».
Вот какая была сила перевода и школы переводчиков и национальных языков на русский и, наоборот, в Советском Союзе. Мы обязаны восстановить её. Предлагаем при Союзе писателей России и издательстве «Художественная литература», при Литературном институте, при государственной поддержке воссоздать Фонд «Рукопожатие» как фонд национального перевода. Премию «Рукопожатие» мы уже воссоздали, правда, пока безденежную, но она дорогого стоит — стоит нашей дружбы, взаимопонимания и согласия.
И последнее. Обращаюсь к учёным, писателям, журналистам. Давайте развенчаем тенденцию, возникшую в период перестройки, когда у сочинителей разного рода нашлись в их сочинениях только исторические конфликты, столкновения и недовольства между народами. Давайте проявим усилия в показе большой исторической дружбы между ними, больше дружелюбия и взаимопонимания, как и в Советском Союзе. Ведь переплетение народов и языков, такое же, как и нынче (вот, например, мои друзья Расул Гамзатов, Кайсын Кулиев, Мустай Карим вышли на мировую арену с помощью русского языка).
И хочу выразить оптимизм, что Россия, её люди во многом очнулись. Они сбрасывают с себя иго информационных фантомов и затуманных слов, вырабатывают иммунитет против них. Но для этого нужны ещё наши большие общие усилия. И в этой созидательной работе по укреплению нашей Федерации неоценимую роль играет русский язык — и как государственная скрепа, и как язык великой культуры и духа.

Источник

Шла Первая Мировая война. Турция воевала против России.

Турецкий флот и значительная часть промышленности Турции снабжалась углём из каменноугольного бассейна на севере Турции через черноморский город-порт Зонгулдак.

 Русский военно-морской флот регулярно обстреливал этот порт с целью замедления вывоза угля. Однако порт Зонгулдак был превращён в военно-морскую базу и его постоянно защищали военно-морские силы Турции.

В связи с этим русское командование решило применить новшество – массированный авиационный налёт на порт Зонгулдак и на стоящие в нём корабли.

Расположение города-порта Зондулдак

Отдалённость турецкого порта от русских аэродромов не позволяла использовать для авианалёта обычные самолёты. Поэтому были применены прообразы современных авианосцев – специализированные корабли-авиатранспорты с размещёнными на них летающими лодками (гидросамолётами).

Основной летающей лодкой России во время первой Мировой войны и позднее в РСФСР и СССР до 1924 года была М-9, разработанная русским конструктором Дмитрием Павловичем Григоровичем.

Гидросамолет-разведчик М-9 был принят на вооружение русского флота в 1915 году.

1 февраля 1916 года от русских эсминцев, блокировавших порт Зонгулдак по радио поступило сообщение о прибытии в порт большого парохода.

Утром  5 февраля из Севастополя вышли миноносцы «Поспешный» и «Громкий» и по прибытии в район турецкого порта Зонгулдак сообщили о погоде в районе порта, приемлемой для взлёта гидросамолётов и нанесения авиаудара.

После получения радиограммы 5 февраля в 14.00 в направлении порта Зонгулдак вышла группа кораблей —  линкор «Императрица Мария», крейсер «Кагул», миноносцы «Заветный» и «Завидный» и авиатранспорты «Александр I» и «Николай I», каждый из которых имел на борту по 7 гидросамолетов.

6 февраля в 10.20 на расстоянии 15 морских миль от Зонгулдака русские моряки начали спуск гидросамолетов на воду. На время авианалёта корабли отошли подальше от берега.

До Зондулдака долетели только 11 самолётов, а три самолёта приводнились из-за неполадок в двигателе.

Несмотря на облачную погоду в районе порта, авианалёт прошёл успешно: то самое крупное транспортное судно по перевозке угля, называвшееся «Ирмингард» водоизмещением 7000 тонн,  было потоплено. Кроме того, было уничтожено несколько парусных угольных судов и разрушены железнодорожные и портовые сооружения.

Среди русских потерь самолётов и личного состава не были. Все 11 самолётов вернулись к своим кораблям, а три приводнившиеся по техническим причинам были доставлены на буксире. Сбор и погрузка летающих лодок была проведена успешно с 11.20 до 13.30 6 февраля.

В ходе подъёма летающих лодок на борт авиатранспорта «Александр I», его атаковала немецкая подводная лодка. Кораблю удалось увернуться от немецкой торпеды. По подводной лодке был открыт огонь и она покинула зону погрузки.

По окончании погрузки гидросамолётов, вся корабельная группа направилась в сторону Севастополя, в который и прибыла без потерь на следующий день.

Слава русским военным морякам и авиаторам!

Слава России!

Публикации к 70-летию Сталинградской битвы

Читайте также:

«19 ноября 1942 года началась операция «УРАН»: от обороны – к наступлению!»

«Сталинградская битва: Филиппов и Филиппенко – два героя боёв за Калач»

«Взгляд на Сталинградскую битву из генштаба сухопутных сил Германии»

Генерал-лейтенант Иван Андреевич Ласкин в боях в Сталинграде был начальником штаба 64-й армии. Именно он возглавил группу советских офицеров, прибывших в штаб фельдмаршала Паулюса для его пленения и принятия капитуляции немецких войск.

Иван Андреевич рассказал об этих событиях в своей книге «На пути к перелому». (М.: Воениздат, 1977):

——————————————————————————————————————
От пленных нам стало известно, что штаб 6-й немецкой армии находится в южной группе войск и расположился в большом неразрушенном доме на большой площади в центре города.

…советские воины, горя стремлением быстрее уничтожить остатки фашистских войск и непременно быть активными участниками освобождения города, смело рвались вперёд и настойчиво штурмовали один за другим вражеские опорные пункты. 38-я морская стрелковая бригада полковника И. А. Бурмакова с приданным ей 329-м инженерным батальоном, наступая по улицам в центре города, встретила особо упорное огневое сопротивление на улицах Ломоносова и у площади Павших борцов. Захваченные здесь пленные показали, что они прикрывают подходы к большому зданию, в подвале которого размещаются штаб и командующий 6-й армией. Командир бригады И. А. Бурмаков решил в течение ночи окружить это здание. К 6 часам утра 31 января эта цель силами бригады и 329-го инженерного батальона в основном была достигнута.

Генерал Ласкин (справа) и фельдмаршал Паулюс

…В ту длинную зимнюю ночь в штабе 6-й немецкой армии, как потом стало известно, происходили следующие события. Поздно вечером Паулюс собрал ближайших своих помощников и снова подтвердил им свое решение о том, что за все действия войск северной группы и их последствия всю ответственность несет командир 11-го армейского корпуса генерал-лейтенант Штреккер, а за действия южной группы — командир 71-й пехотной дивизии генерал-майор Росске. По управлению армии все вопросы решает начальник штаба генерал-лейтенант Шмидт.

Хотя фактически Паулюс продолжал руководить штабом армии и войсками южной группы, все же этим решением он как бы полностью отстранял себя от командования армией и от возможных переговоров с советским командованием о капитуляции. Он не хотел формально связывать свое имя с этим актом. А за несколько часов до этого Паулюс по предложению начальника штаба Шмидта направил Гитлеру телеграмму следующего содержания: «6-я армия, верная присяге Германии, сознавая свою высокую ответственность и воинскую задачу, до последнего человека и до последнего патрона удерживает позиции за фюрера и отечество». И может быть, отчасти благодаря этой угоднической телеграмме произошло любопытное последующее событие. Через несколько часов начальник штаба армии генерал-лейтенант Шмидт подал командующему телеграмму Гитлера о том, что Паулюс производится в генерал-фельдмаршалы, и поздравил его с этим высшим полководческим чином.
Прочитав телеграмму, Паулюс, как свидетельствует его адъютант полковник Адам, задумался, а потом сказал, что телеграмма, вероятно, должна означать приказ о самоубийстве, потому что фельдмаршалы в плен сдаваться не должны, однако такого удовольствия он фюреру не доставит, так как это будет поводом свалить всю вину за поражение на него, фельдмаршала.
А вслед за этим генерал Росске — командующий южной группой войск — доложил Паулюсу и начальнику штаба армии Шмидту о том, что русские приближаются к штабу армии и что войска южной группы больше не в состоянии оказывать сопротивление. Настал конец борьбы в окружении.
В предутренний час 31 января два этих ответственных немецких генерала и фельдмаршал Паулюс пришли к неизбежному и единственно возможному выводу о необходимости капитулировать.

Около семи часов утра по распоряжению генерал-лейтенанта Шмидта из подвала универмага вышел офицер — переводчик штаба — и поднял белый флаг. Находившийся на наблюдательном пункте командира 2-го мотострелкового батальона начальник оперативного отделения штаба 38-й мотострелковой бригады старший лейтенант Ф. М. Ильченко приказал прекратить огонь и вместе с офицером связи бригады лейтенантом А. И. Межирко, переводчиком и несколькими автоматчиками направился к зданию универмага.
Немецкий офицер заявил, что их командование просит на переговоры высшего начальника. Ильченко взял на себя инициативу осуществить это дело. Он и горстка его людей вместе с немецким переводчиком спустились в подвал универмага. А через несколько минут подошли туда заместители командиров батальонов по политической части Н. Ф. Гриценко, Л. П. Морозов и Н. Е. Рыбак.
Старший лейтенант Ф. М. Ильченко был принят начальником штаба армии Шмидтом и командующим южной группой войск Росске. Они заявили, что готовы начать переговоры о капитуляции, но официально будут вести их только с представителями более высокого ранга, и тут же попросили, чтобы русские прекратили артиллерийский огонь.
О результатах первых предварительных переговоров с немецкими генералами Ильченко по телефону доложил командиру бригады полковнику И. А. Бурмакову, а тот — командующему 64-й армией генералу М. С. Шумилову.
…В 7 часов 40 минут 31 января меня и моего заместителя по политической части подполковника Б. И. Мутовина вызвал командующий армией генерал М. С. Шумилов. В его домике находился член Военного совета армия бригадный комиссар З. Т. Сердюк.
…В этот момент задребезжал телефонный звонок, и в трубке, которую поднял командарм, послышался голос полковника Бурмакова. Он снова докладывал, что, по сообщению старшего лейтенанта Ильченко, немецкое командование принципиально готово пойти на переговоры о капитуляции, однако вести их согласно только с официальным представителем штаба Донского фронта. Бурмаков просил указаний на дальнейшие действия.
— Для ведения переговоров с немецким командованием выезжает начальник штаба армии генерал Ласкин, — сказал М. С. Шумилов.
В район боевых действий сразу же выехали подполковник Б. И. Мутовин и начальник разведки. Маршрут их следования к фронту проходил через вспомогательный пункт управления армии, и находившийся там начальник оперативного отдела штаба армии полковник Г. С. Лукин, узнав о цели поездки офицеров, присоединился к ним.
Для лучшего понимания обстановки важно знать, как действовала группа подполковника Б. И. Мутовина, которая к этому времени уже находилась в штабе Паулюса. Вот как об этом рассказывает сам Мутовин:
«В 8 часов 15 минут мы подъехали к площади Павших борцов и сразу направились к зданию универмага. Из окон его и дверей высовывались жерла пушек и пулеметов, из которых еще минут 20 тому назад немцы вели убийственный огонь. Но было видно, что враг и сейчас ощетинился и готов в любую минуту открыть его вновь. Охрану штаба несли вооруженные автоматами эсэсовцы. Они и скопившиеся здесь офицеры готовы были защищать штаб и фельдмаршала. Нас встретил первый адъютант Паулюса полковник Адам и провел в комнату начальника штаба армии генерал-лейтенанта Шмидта. Здесь мы увидели и других генералов, в том числе генерал-майора Росске, который теперь являлся командующим южной группой войск.
Сообщив генералам Шмидту и Росске о нас как о советской делегации, я назвал себя комиссаром. Слово «комиссар» всех их, кажется, испугало, они заметно стушевались.
В этот момент к нашей группе подошли находившиеся в этой же комнате подполковник Винокур и старший лейтенант Ильченко. Мы потребовали от генерала Шмидта и всех находившихся здесь немцев сдать нам личное оружие и обеспечить встречу с Паулюсом. Генералы начали класть пистолеты на стол. А в отношении встречи с Паулюсом Шмидт ответил, что тот нездоров и армией в данное время не командует. Все переговоры о капитуляции он поручил вести начальнику штаба армии и генералу Росске. На повторное наше требование, чтобы Паулюс принял нашу делегацию, Шмидт твердо сказал, что командующий делегацию Припять не может, а далее заявил, что они могут вести официальные переговоры только с представителем от генерала Рокоссовского в чине генерала.
Мы передали, что такой генерал через несколько минут прибудет, а пока будет вести переговоры паша делегация. Я предъявил ультимативные требования о прекращении огня и сложении оружия войсками. Основные наши требования Шмидтом и Росске были приняты. Но они носили только предварительный характер. До прибытия генерала Ласкина никто из нас к Паулюсу допущен не был.».

…Во внутреннем дворе универмага было много вооруженных автоматами солдат и офицеров. Одни стояли, другие сидели на каких-то вещах, третьи — приплясывали, стараясь согреться. А впереди особняком стояла полукругом цепочка рослых гитлеровцев с автоматами наизготовку и расстегнутыми кобурами на поясах — личная охрана Паулюса.
Примерно в 8 часов 50 минут мы были остановлены стеною этих рослых автоматчиков, преградивших нам путь. Идущему впереди меня старшему лейтенанту Латышеву пришлось уступить мне дорогу. Я назвал себя генералом Красной Армии и руками оттолкнул в сторону двух автоматчиков, стоявших на нашем пути. Можно было заметить, что эсэсовцы были уже не теми, какими были до своего поражения. Ни те, кого мы оттолкнули от тропы, ни их соседи с автоматами, ни те, кто стоял в глубине и приплясывал, не оказали нам никакого сопротивления. Мы спросили, где вход в штаб, и один офицер подвел нас к небольшой каменной лестнице, показал рукой в подвал. Мы спустились туда. Впереди меня теперь опять шел Латышев. Спустившись вниз, мы оказались в совершенно не освещенном полуподвале, где толпилось большое количество гитлеровцев. Окна были заложены мешками с песком, и лишь в небольшие щели между ними проскальзывали топкие лучи света. Кое-где мерцали, словно светлячки, огоньки карманных фонариков. Мы с вытянутыми вперед руками стали продвигаться вдоль стены. Я что-то сказал идущему впереди старшему лейтенанту Латышеву. Но получилось это, видимо, слишком громко. Комбат остановился и тихо сказал мне:
— Товарищ генерал, пожалуйста, тише. Тут ведь логово фашистов. Всего можно ожидать…

Нащупав в стене дверь, он открыл ее. И вот мы в большой полуподвальной комнате. И здесь низкие окна были заложены мешками с песком. Плавали облака табачного дыма. Посреди комнаты, которая слабо освещалась тускло горевшей керосиновой лампой, покрытой обгорелым бумажным абажуром, и огарком свечи, стоял длинный стол. У стола лицом к входу сидели и стояли несколько немцев. На плечах некоторых виднелись генеральские погоны. Между ними шел оживленный разговор. И видимо, поэтому никто из них не обратил на нас внимания. Всмотревшись в глубину комнаты, мы увидели человек пятнадцать гитлеровских солдат, сидевших на полу вдоль стен с телефонными аппаратами. Некоторые из них негромко вели телефонные переговоры. На полу вразброс лежали чемоданы, котелки и каски.
Поняв, что мы вошли в комнату какого-то большого начальника, я подошел поближе к столу и подал команду:
— Встать, руки вверх!
Находившиеся у стола офицеры встали и застыли. Но руки подняли лишь некоторые из них. Изможденные лица, напряженно выжидающие глаза. А большинство гитлеровцев, находившихся в глубине комнаты, команду вовсе не выполнили. Видимо, не слышали или не поняли ее. Поэтому я вторично скомандовал, но уже в более резкой форме. Так как справа и слева от меня на гитлеровцев были направлены стволы автоматов двух наших адъютантов, они поняли, с кем имеют дело, и все быстро вскочили с мест, замерли, подняв руки.
— Вы все пленены.
Стоявший за столом немецкий генерал щелкнул каблуками и, приложив руку к козырьку, представился:
— Генерал-лейтенант Шмидт, начальник штаба шестой армии… [325]
— Генерал-майор Ласкин, официальный ответственный представитель советского командования, — назвал я себя. — Уполномочен принять капитуляцию немецких войск.
Поочередно отрекомендовались и другие офицеры и генералы, стоявшие у стола.
Затем генерал Шмидт сказал, обращаясь ко мне:
— Ваше имя нам известно, и поэтому мы можем приступить к переговорам. Переговоры буду вести я и генерал-майор Росске — командир семьдесят первой пехотной дивизии.
Затем Шмидт сообщил, что оружие большинством офицеров штаба уже сдано по требованию советских офицеров, прибывших ранее, но все же еще раз предложил присутствующим передать оружие нашим офицерам.
Едва он успел закончить фразу, как из-за стола вышел вперед подтянутый, еще молодой генерал, уже называвший себя, и теперь уже на русском языке отрапортовал:
— Генерал-майор Росске, командующий южной группой войск. Господин фельдмаршал Паулюс передал мне все полномочия по ведению переговоров о капитуляции.
Мне этот фашистский генерал показался слишком заносчивым и высокомерным и захотелось осечь его.
— Собственно, господин генерал, — сказал я, — мы прибыли не вести переговоры о капитуляции, а принимать саму капитуляцию.
В этот момент ко мне подошли полковник Г. С. Лукин и подполковник Б. И. Мутовин и сообщили, что их группа и заместитель командира 38-й бригады по политической части подполковник Л. А. Винокур с генералами Шмидтом и Росске уже договорились о капитуляции, что с нашими требованиями немцы согласились, но до конца переговоры не доведены, поскольку немецкое командование ожидало прибытия представителя от командования фронта в звании генерала. Не могли они встретиться и с Паулюсом, который не захотел принять их, объясняя это тем, что он нездоров и в данное время армией не командует.
Я не мог этого не учесть и потому сказал немецким генералам:
— Мы хотели бы поговорить с господином Паулюсом лично.
Шмидт отрицательно качнул годовой:
— Это невозможно. Командующий шестой армией возведен в чин генерал-фельдмаршала, но в данное время армией не командует. К тому же сейчас он нездоров 0 все вопросы по ведению переговоров поручил решать мне — начальнику штаба — и генералу Росске.
Молнией мелькнула мысль: «А есть ли в подвале Паулюс вообще и жив ли он? Иначе почему он наотрез отказывался встретиться с нашими офицерами?»
— Где сейчас находится господин Паулюс? — спросил я Шмидта.
— Паулюс находится в другой комнате этого же подвала, — ответил Шмидт и зачем-то снова повторил, что ему присвоен чип генерал-фельдмаршала и что в данное время состояние здоровья его очень неважное.
Было понятно, что этим Шмидт намекал на необходимость соответствующего обращения с Паулюсом с нашей стороны.
Генералу Шмидту было предложено доложить фельдмаршалу о прибытии советской делегации и пригласить его в эту комнату для переговоров лично с ним. Шмидт направился к Паулюсу. Вместе с ним я направил и старшего лейтенанта Латышева, чтобы взять под охрану вход в помещение, где был Паулюс, и никого, кроме генерала Шмидта, в комнату не впускать и не выпускать из нее. Буквально через минуту комбат доложил, что немецкий часовой от охраны комнаты Паулюса отстранен и поставлен наш. Как потом я узнал, им оказался сержант Петр Алтухов. С ним вместе как ответственный за охрану Паулюса у двери находился и комбат Латышев.
Через несколько минут вернулся Шмидт.
— Фельдмаршал просит предоставить ему двадцать минут на приведение себя в порядок, — сообщил он, — а переговоры с вами поручает вести мне и Росске.
Убедившись, что Паулюс находится здесь, что вход к нему взят под нашу охрану, и согласившись с тем, что фельдмаршалу действительно неудобно сдаваться в плен в небрежном виде, мы предоставили ему это время и тут же предъявили генералам Шмидту и Росске требование немедленно отдать приказ всем окруженным под Сталинградом войскам прекратить огонь и всякое сопротивление.
— Гут, айн момент, — услужливо засуетился генерал Росске. [327]
И тут же последовало его распоряжение телефонистам передать в части приказ на прекращение огня.
Далее мы потребовали:
— организованно передать в распоряжение советского командования весь личный состав немецких войск, вооружение и всю боевую технику;
— передать все оперативные документы, в частности документы, исходящие от высшего немецкого командования;
— прекратить всякие радиопереговоры с высшими инстанциями;
— доложить содержание последних распоряжений Гитлера и командующего группой армий «Дон» фельдмаршала Манштейна для 6-й армии.
Короче говоря, нами велись не двусторонние переговоры об условиях капитуляции немцев, а предъявлялись категорические ультимативные требования о безоговорочной капитуляции, которые полностью принимались немецким командованием.
— Хотел бы сообщить господину генералу и господам офицерам, — сказал Шмидт, — что требование о передаче оперативных документов невыполнимо, так как все они сожжены. Радиопереговоры с высшим командованием уже не ведутся, поскольку все радиостанции выведены из строя огнем вашей артиллерии. — Генерал задумался, видимо перебирая в памяти наши требования, и добавил: — Что касается последних распоряжений Гитлера войскам шестой армии, то все они сводились к одному требованию — продолжать драться и удерживать позиции до последних возможностей. По поводу же распоряжений Гитлера Манштейну нам ничего не известно…
Затем генерал Шмидт также попросил прекратить огонь с нашей стороны.
Мы послали офицера 38-й бригады на ближайший наблюдательный пункт, чтобы доложить командующему армией генералу М. С. Шумилову о том, что переговоры начались и что немцы просят прекратить огонь на всем участке фронта.
…Поскольку зафиксированное на бумаге самим противником полное поражение немецких войск под Сталинградом представляло интерес, мы предложили генералу Росске написать короткий приказ об этом.
…Пока готовился приказ, мы через переводчика следили за ходом передаваемых по телефонам распоряжений войскам и установили пункты, где гитлеровцы должны складывать оружие, передавать технику и группировать пленных. Было принято решение временно офицеров от солдат не отделять. У здания универмага и в подвале появились новые группы наших солдат и офицеров. Командир бригады полковник Бурмаков стал энергично руководить разоружением собравшихся здесь офицеров.
Но вот генерал Росске представил нам подготовленный им последний приказ немецкого командования от 31 января. При этом он назвал этот приказ прощальным. Переводчик зачитал нам его на русском языке. Вот его содержание:

«Голод, холод, самовольная капитуляция отдельных частей… сделали для меня невозможным продолжать руководство боевыми действиями. Чтобы воспрепятствовать полной гибели моих солдат, чтобы принять на себя ответственность за этот миг, чтобы достичь человеческих условий для всех солдат и офицеров… решил я вступить с противником в переговоры о прекращении военных действий.
Человеческое обращение в плену и возможность вернуться домой после окончания войны гарантируется Союзом Советских Социалистических Республик.
6-я армия… полностью выполнила все задачи, возложенные на нее фюрером. Но такой конец ее — это сама судьба, которой должны покориться все солдаты.
Приказываю:
Немедленно сложить оружие. Солдаты и офицеры могут взять с собой все необходимые вещи…».
— В приказе есть большие неточности, — сказал я генералу [329] Росске. — Ведь главную свою задачу — разгромить советские войска под Сталинградом и захватить этот город — армия не выполнила.
Росске поморщился, приподнял вверх плечи и сказал:
— Солдаты воевали хорошо.
— И главное, — заметил я, — не говорится о выполнении важного нашего требования — всем организованно сдаться в плен.
Росске, видимо понимая свое положение, тут же абзац «немедленно сложить оружие» дополнил словами «и организованно сдаться в плен».
С этим приказом Росске незамедлительно в части выехали немецкие офицеры и некоторые представители нашей делегации. В части, которые продолжали упорно сопротивляться, направился начальник штаба 71-й немецкой пехотной дивизии и начальник разведки 64-й армии.
Одновременно передавались распоряжения и по телефонам о том, чтобы немецко-фашистские войска сложили оружие.
…мы решили немедленно войти в комнату Паулюса.
…Пятидесятитрехлетний фельдмаршал был выше среднего роста, худощавый, пожалуй излишне прямой, подтянутый, выхоленный. Сейчас лицо его было бледно. Он смотрел на нас усталыми глазами.
Я назвал себя и объявил его пленником. Паулюс подошел ко мне и, высоко подняв вверх правую руку, на скверном русском языке произнес:
— Фельдмаршал германской армии Паулюс сдается Красной Армии в плен.
Мы потребовали передать нам личное оружие. Паулюс ответил, что личного оружия он при себе не имеет, что его пистолет находится у адъютанта. Далее уже на немецком языке Паулюс почему-то счел необходимым и уместным сообщить, что звание фельдмаршала ему присвоено только 30 января, поэтому, мол, он новой формы одежды еще не имеет и представляется в форме генерал-полковника.
— Да вряд ли теперь новая форма мне и понадобится, — добавил он, как нам показалось, с горькой усмешкой.
Я потребовал предъявить документ, удостоверяющий личность командующего армией. Фельдмаршал заявил, что у него имеется только солдатская книжка, тут же вынул ее из внутреннего кармана кителя и подал мне.
Заглянув в книжку и не найдя в ней, кроме записи «Фридрих Паулюс», никаких других пометок, в том числе и фотокарточки, я вернул ее владельцу.
Потом наша делегация кратко обменялась мнениями по поводу сложившейся обстановки. Зная, что некоторые гитлеровские генералы уже совершали самоубийство, чтобы не попасть в плен, мы решили проверить карманы Паулюса. Это сделал подполковник Мутовин. Паулюс хотя вначале несколько и удивился, но все же воспринял процедуру как должное, не выразив возражения.
Сообщив Паулюсу, что наши ультимативные требования о капитуляции немецких войск генералами Шмидтом и Росске выполнены только в отношении южной группы войск, мы потребовали от него немедленно отдать приказ о прекращении огня войсками северной группы 6-й армии и сдаче ее войск в плен. Паулюс ответил, что о всех условиях капитуляции он проинформирован начальником штаба и с ними согласен. Относительно капитуляции северной группы он заявил, что его армия рассечена на две изолированные группы, не имеет связи с северной группой и что в таких условиях единое командование всей армии невозможно.
— Поэтому, — сказал Паулюс, — я снял с себя обязанности командующего армией и поручил командование северной боевой группой командиру одиннадцатого армейского корпуса генералу Штреккеру и южной — командиру семьдесят первой пехотной дивизии генерал-майору Росске. Следовательно, вопрос о капитуляции должен решаться командующим каждой группой в отдельности, а по штабу армии — его начальником генерал-лейтенантом Шмидтом.
…В разговоре с нами, в отличие от генерала Шмидта, который на каждый наш вопрос или требование реагировал недоверчиво, тревожно, Паулюс держал себя внешне спокойно. И наши офицеры и солдаты вели себя безукоризненно выдержанно. Они чувствовали в себе силу и действовали уверенно и спокойно.

…Мы вышли из подвала во двор универмага. Немецкой охраны здесь уже не было. Ее обезоружили и пленили наши воины.
…Паулюс, увидев в непосредственной от себя близости советских бойцов, слегка кивнул им головой.
Красноармейцы ликовали, во дворе гремело наше могучее русское «ура!».
… Паулюс сказал, что он не хотел бы ехать в первой машине, так как все поле вокруг этого здания заминировано.

…Наши красноармейцы небольшими группами и даже в одиночку конвоировали колонны пленных немцев, потерявших всякий воинский вид. Обутые в эрзац-валенки, накрытые и обмотанные полотенцами и женскими платками, обросшие бородами, на которых застыли сосульки, они были похожи на дикарей. С безучастным видом пленные шагали по снежным тропам и вдоль обочины дороги. Всю эту картину наблюдал и Паулюс. И когда наша машина подошла совсем близко к одной из таких колонн, я дал знак водителю замедлить ход, чтобы заставить фельдмаршала лучше увидеть своих вояк, которые всего несколько часов назад еще стреляли в нас, выполняя приказ командующего.
Паулюс уныло посматривал на шагавших пленных, печально покачивал головой и еще более серел.
— Вы неважно выглядите, господин фельдмаршал, — заметил я.
— Да, — согласился Паулюс. — Это ужасно… Позорная капитуляция, страшная трагедия солдат. А ведь до сих пор шестая армия считалась лучшей сухопутной армией вермахта…
В полдень мы въехали в Бекетовку и остановились у домика, где находился генерал М. С. Шумилов.
Предупредив Паулюса и Шмидта о том, что им предстоит встреча с командующим 64-й армией, мы направились в домик.
В комнате командарма было человек десять наших военачальников, в том числе заместитель командующего Донским фронтом генерал-лейтенант К. П. Трубников и первый секретарь Сталинградского обкома ВКП(б) — член Военного совета фронта А. С. Чуянов.
Я доложил командарму, что боевое задание по принятию капитуляции южной группировки немецких войск и пленению командующего 6-й армией и его штаба выполнено и что командование немецкой армии отказалось, однако, отдать приказ генералу Штреккеру о капитуляции войск северной группы.
Затем генералу М. С. Шумилову представился Паулюс, Вскинув правую руку вперед и вверх, он сказал по-русски:

— Фельдмаршал германской армии Паулюс сдался войскам Красной Армии в плен.
Я заметил, что руки его дрожат, левая часть лица нервно дергается. Во всем его поведении чувствовалась растерянность.
За ним назвал себя генерал-лейтенант Шмидт. В его глазах был испуг. Встретившись впервые с группой советских генералов, он с тревогой поглядывал то на одного, то на другого из них.
Командарм М. С. Шумилов был внешне суров и как-то по-особому торжествен. Он предложил Паулюсу и Шмидту раздеться. Пока полковник Адам подхватывал их шинели, генерал Шумилов довольно громко сказал:
— Вас пленили войска шестьдесят четвертой армии, которые дрались с вашей шестой и четвертой танковой армиями, Начиная от Дона, Аксая и до конца битвы под Сталинградом. Вы хотели нас окружить и разбить. Но окружили и разбили мы вас…
… фельдмаршал Паулюс, генерал Шмидт и полковник Адам были приглашены на обед.
…За столом Паулюс весьма осторожно прикасался и к содержимому в бокале, и к еде. На вопрос Шумилова, почему фельдмаршал так осторожен к пище, Паулюс ответил, что за последнее время он очень мало ел и сейчас боится перегрузить желудок.
…После обеда Паулюс, Шмидт и Адам были отправлены в штаб Донского фронта.

Вопреки гибельной перестройке, развалу СССР и начавшемуся развалу Российской Федерации, вопреки уничтожителям армии, бездарности и шапкозакидательству Ельциных-Грачевых, вопреки ударам в спину либеральных СМИ и русофобствующих «правозащитников», не смотря на необоснованные потери в начале боевых действий по взятию г.Грозного, в январе 1995 года российская армия громила уголовно-сепаратистские силы.

Совершившие в 1991 году вооружённый переворот в Чечено-Ингушской АССР сепаратисты и бандиты (зачастую и то, и другое в одном лице) нанесли громадный урон как России в целом, так и Чечне.

Геноцид не чеченцев, в первую очередь русских, со стороны правящего ичкерийского режима и расплодившихся вооружённых до зубов банд, насилие и грабежи безоружного населения, привёли к массовому бегству русских и других этносов с территории Чечни. Большинство беженцев до сих пор не вернулись в Чечню.

Русский народ, униженный и обобранный правящим режимом, олигархатом, коррупционерами и бандитами, тем не менее, не утратил своего национального чувства, любви к Отечеству. Русский народ не позволил оторвать от России Чечню, как не позволит оторвать никакую часть территории России вопреки сепаратистам, исламистам и иным посягателям на суверенитет и территориальную целостность нашей страны.

Русские солдаты – это, конечно, в первую очередь русские люди, государство-образующий народ. Но русские солдаты – это и люди всех этносов (включая часть чеченцев), которые плечом к плечу с этническими русскими воевали и воюют за единую Россию.

И вот в 1994 году русский солдат пришёл в логово врага — сепаратистского бандитского режима Дудаева, в российский город Грозный.

Через три недели кровопролитных упорных боёв, 19 января 1995 года российский флаг взвился над президентским дворцом («дворцом Дудаева»).

Слава русскому солдату!

Слава России!

Захват президентского дворца

Источник

Командующий группировкой «Север» генерал-лейтенант Л.Я. Рохлин: «Когда дело дошло до президентского дворца, на связь со мною вышел Масхадов и говорит: «Мы не можем договориться с политиками, давай договоримся с тобой как командир с командиром: надо прекратить огонь и вывезти трупы и раненых». Отвечаю ему: «Давай». Он предлагает: «Подождём, пока подойдут депутаты — ваши и наши, священнослужители…» — «Ты же сам говорил, что с политиками не договориться, — отвечаю я, — поговорим о другом: сколько машин выходит с твоей и с моей стороны, какие участки разделения. Ты вывозишь всех своих и моих. Я тоже. А потом обмениваем всех на всех. С оружием выходим или без?» Он отвечает: «Мне это не подходит». Я продолжаю: «Но ты же понимаешь, что тебе конец. Как командир — командиру говорю: улицу Правды [вероятно, проспект Орджоникидзе] я тебе перекрыл с соседом с запада. Гостиница «Кавказ» блокирована. Совмин у меня. Мост перекрыт. Осталось 100 метров. Сосед с юга перекроет, и ты не уйдёшь. Боеприпасов у тебя нет». — «У меня всё есть», — кричит он. «Но я же слышу твои переговоры… Плохи твои дела». Он больше разговаривать не стал.»1

«14:20. Радиоперехват:
Циклон [Масхадов] — Пантере: «По нам бьют самолётными бомбами. Они прошивают здание до подвала».
Пантера: «Надо срочно отводить войска за Сунжу. Иначе они вас похоронят».»
Циклон: «Вторая линия обороны будет на Минутке. Во дворце много раненых и убитых. Ими заниматься времени нет. Надо успеть выбраться. Если сейчас не получится, надо терпеть до темноты и уйти».»2

Командир группы морпехов 876 одшб ст.прапорщик Григорий Михайлович Замышляк: «18 января наши бомбардировщики «долбили» дворец Дудаева. Кинули 4 бомбы. Одна досталась нашим. Погибло 8 человек. Все рухнуло разом. Хотя говорят, была команда уйти в укрытие. Мы не слышали. Радист был рядом со мной. Вероятней всего, дудаевцы глушили связь.»3

«15:30. Радиоперехват:
Циклон [Масхадов]: «Всем, всем, всем! По темноте всем перебраться за Сунжу. Перебираться будем, где магазин «Пионер», возле новой гостиницы».4

Рохлин подтягивал новые силы, чтобы выровнять линию фронта до проспекта Победы и, как следствие этого, взять под свой полный контроль мост через Сунжу. НШ 61 обрмп подполковник А.В. Чернов вывел пдр 876 одшб в район Совмина, а «чуть позже на частоту «Волшебника» [Чернова] вышел Масхадов с предложением прекратить огонь и заключить перемирие для сбора тел погибших, оказания помощи раненым и их эвакуации. Было бы глупо пойти на такой шаг, когда до выхода к дворцу оставалось лишь несколько домов, танки вышли на дальность прямого выстрела, и впервые за много дней устанавливалась ясная погода, которая давала возможность применить штурмовую авиацию. Естественно, никто не собирался давать отдых боевикам… Поздно вечером группа спецназа, которая работала вместе с «Волшебником» и «Монахом» [командиром пдр 876 одшб ст.лейтенантом О.Г. Дьяченко], получила от командования новую задачу.»5 (173 ооСпН убыл на отдых на консервный завод.6)

Захват краеведческого музея и гостиницы «Кавказ»

Командующий группировкой «Север» генерал-лейтенант Л.Я. Рохлин «поставил задачу новому командиру разведывательного батальона капитану Роману Шадрину (ныне майор, Герой России): выйти на проспект Победы и попытаться соединиться с десантниками, атакующими со стороны улицы Розы Люксембург. Шадрин вместе с группой разведчиков в 60 человек вышел на проспект Победы, но попал под сильный обстрел. Прорваться было невозможно. Кварталы между проспектом Победы и улицей Розы Люксембург были набиты боевиками.»7

Из описания боя: «Захватив здание [краеведческого музея] в ночь на 19 января, группа из 27 разведчиков во главе с командиром батальона отразила 11 атак боевиков Ш. Басаева, в том числе и врукопашную. Батальон понёс потери, но позиций не сдал — и обеспечил захват штурмующими подразделениями соседней гостиницы «Кавказ», а в последующем — и центра Грозного.»8

Из описания боя: «Перебираясь из здания в здание, разведчики [68 орб] заняли позиции в строении рядом с гостиницей «Кавказ». У них уже было около сорока раненых. Связь с ними пропала. Рохлин извёлся: что случилось? Где они? Он шумел, ругался на всех, кто под руку попадёт. Но связь не появлялась. Бросить на выполнение поставленной разведчикам задачи ещё кого-то он не мог. <…> А вскоре объявились разведчики. Оказалось, что в рации комбата сели батарейки.»9

После захвата этих зданий от каждого подразделения были сформированы группы по 10-12 человек, которые выводили их на захваченные рубежи:

— мотострелки 276 мсп — в краеведческий музей,
— морпехи 876 одшб — в группу домов перед гостиницей «Кавказ»,
— десантники — в гостиницу «Кавказ».

К 7:30 подразделения уже заняли все эти здания.10

Выдвижение во дворец

Командующий группировкой «Север» генерал-лейтенант Л.Я. Рохлин: «Штурма президентского дворца фактически не было. Правда, командование предлагало нанести по нему авиационный удар. Я ответил, что авиация уже помогла… Хватит. Тогда предложили разбить дворец танками. Я спросил, как они это представляют: танки бьют со всех сторон и попадают друг в друга? Меня спросили: «Что предлагаешь?» Отвечаю: «Отдайте мне, я возьму по-своему».»11

К утру НШ 61 обрмп подполковник А.В. Чернов сформировал группу добровольцев из 4 человек: он сам, 2 пулемётчика и стрелок.12 Совместно с ними действовала группа разведчиков 276 мсп, в составе которой были командир рр 276 мсп Андрей Юрченко, командир отделения ст.сержант Игорь Смирнов и рядовой Д. Князев.13

Из описания боя: «Около 7 утра группа начала движение. Каких-нибудь восемьсот метров преодолевали почти час. Обстрел не прекращался ни на минуту. Причём огонь вёлся со всех направлений и нашими, и боевиками. Схлопотать пулю можно было в любой момент. Где ползком между грудами битого кирпича, где короткими перебежками от одной подбитой машины к другой, то скрываясь за броней сгоревшей БМП, то прижимаясь к окоченевшим припорошенным пеплом и снегом трупам людей, пробиралась горстка храбрецов к зданию, именуемому «целью операции».»14

Из описания боя: «В 8 часов они вошли в здание. Но осмотреться им не дали. Как из-под земли появилась группа боевиков. Трое. Морпехов спасла лишь реакция. Одного завалили с ходу, двое других боевиков исчезли. Пытались их преследовать, но те как в воду канули. <…> Но доложить Рохлину «Волшебник» не успел. Пока того вызывали к радиостанции, связь прервалась, начался артиллерийский обстрел…»15 (Возможно, именно в тот момент зам.ком. 276 мсп подполковник Сергей Владимирович Смолкин на консервном заводе сообщил спецназовцам 173 ооСпН о том, что пропала разведгруппа с позывным «Орион», которая ночью ушла «на гостиницу «Кавказ» и через час связь с ними пропала»16.)

Из описания боя: «В 8:40 огневая подготовка прекратилась и сразу же возобновилась связь. «Волшебник» доложил командующему группировкой «Север» о результатах вылазки, о том, что группа внутри здания. Однако группа всё же находилась под перекрёстным обстрелом, который не прекращался ни на минуту, и Чернов принял решение, пока они не стали лакомой добычей для боевиков, отойти назад.»17 Тогда же морпехи оставили на стенах дворца надпись «Морпех. Спутник». (фото надписи)

«Командир [рр 276 мсп] решил не оставлять выгодной позиции до подхода основных сил. Доложить обстановку они не могли из-за отсутствия радиосвязи, вот и сидели там ожидая рассвета.»18 А морпехи «вернулись на исходный рубеж. К тому времени парашютно-десантная рота сменила позицию, и на её месте оказалась 3-я десантно-штурмовая рота, которой командовал старший лейтенант Евгений Чубриков. Немного отдышавшись, подполковник Чернов принял решение ещё раз войти в здание и более детально его обследовать. Насколько это возможно. И вот группа 3-й дшр во главе с Черновым по уже дважды пройденному им пути вошла во дворец… Кому в голову пришла мысль вывесить над входом в здание тельняшку, сказать сложно. По словам Александра Васильевича, это был какой-то порыв. Идея пришла как будто из воздуха, под внутреннее ликование. «Мы внутри! Мы победили!» Все происходило в считанные секунды. Пока бойцы искали «древко», взводный лейтенант Игорь Борисевич буквально срывал с себя снаряжение и экипировку… И вот Знамя победы готово — кусок арматуры и тельняшка морпеха-североморца. Закрепить его постарались повыше, насколько это возможно под огнём, хотя и не шквальным, но в любом случае разящим. И опять отход к своим…»19

Командующий группировкой «Север» генерал-лейтенант Л.Я. Рохлин: «»Тунгуски» снесли несколько снайперов, оставшихся в нём, и подразделения вошли в здание без боя. Была только одна проблема: потеряли флаг, который должны были водрузить над дворцом. Два часа искали…»20

Водружение флага

Командир рг 173 ооСпН капитан Дмитрий Кислицин: «Для охраны знамени пришлось выделить часть группы. Старший лейтенант Рахин и три бойца выехали с соответствующими начальниками для его водружения.»21

«К 15 часам в этом районе собралось достаточное количество офицеров из состава командования группировки. Привезли российский флаг. Чернова подозвал к себе генерал-майор А. Отраковский. «Саша, решено тебе поручить водрузить флаг над дворцом. Ты уже дважды входил в здание. Да и вообще ты был первым…» Здание дворца, каждое окно, каждый этаж методически обрабатывали из всех средств огневого поражения. По приказанию генерала Отраковского со всех подразделений СФ к гостинице «Кавказ» собрали гранатомётчиков. Набралось человек двадцать. Их задача — провести своеобразную подготовку действий «знаменной группы». В течение довольно продолжительного времени гранаты морпехов рвались в здании, обеспечивая выполнение миссии, порученной очередной группе подполковника Чернова.»22

«В 15 часов 19 января 1995 года флаг удалось закрепить на фасаде здания. Естественно, «духам» это не нравилось. И огневое воздействие на морпехов возросло до такой степени, что им пришлось искать укрытие.»23

В 15:35 командир разведроты лейтенант Андрей Юрченко и разведгруппа в составе: ст.сержант Игорь Смирнов, мл.сержант Д. Иванов, рядовые Д. Князев и Д. Шмаков прошли в здание, Смирнов нёс флаг РФ. Рядовой Князев вспоминал: «Страшно было, когда в само здание проникли. Ведь там столько помещений, всяких закоулков. Где ждёт опасность — не знаешь. А ещё битый камень под ногами предательски скрипит. Каждый шаг таким эхом отдавался. Но приказ мы выполнили…».24

Командир 879 одшб гв. подполковник Александр Васильевич Даркович: «Военно-морской флаг и Российский флаг были водружены над президентским дворцом 19 января к 18:00 заместителем командира батальона гв. майором Плющаковым.»25

Из описания дальнейших действий: «В этот же день морпехи совместно с сапёрами 276-го мотострелкового полка произвели частичную, поверхностную зачистку и разминирование части помещений первых этажей здания, в которых находилось множество брошенного и складированного боевиками оружия и боеприпасов… Лишь после описанных событий на стенах взятого дворца стали появляться надписи, сделанные бойцами частей и подразделений, штурмовавших Грозный в эти страшные дни..»26

1 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 194.
2 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 194-195.
3 Помним… . Книга памяти воинов-астраханцев, погибших в Чечне. Астрахань, 2003. С. 158.
4 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 195.
5 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
6 Дмитриев В. Грозный 95-го // Козлов С. и др. Спецназ ГРУ. М., 2002. С. 370. (http://www.agentura.ru/library/spetsnaz50/grozny95/)
7 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 195.
8 Куликов А., Лембик С. Чеченский узел. М., 2000. С. 101. (http://www.army.lv/?s=54&id=12&c=0&p=2)
9 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 195-196.
10 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 197.
11 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 196.
12 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
13 Вспомни и поклонись. Екатеринбург, 2000. С. 404.
14 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
15 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
16 Дмитриев В. Грозный 95-го // Козлов С. и др. Спецназ ГРУ. М., 2002. С. 370. (http://www.agentura.ru/library/spetsnaz50/grozny95/)
17 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
18 Дмитриев В. Грозный 95-го // Козлов С. и др. Спецназ ГРУ. М., 2002. С. 370-371. (http://www.agentura.ru/library/spetsnaz50/grozny95/)
19 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
20 Антипов А. Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала. М., 1998. С. 197.
21 Дмитриев В. Грозный 95-го // Козлов С. и др. Спецназ ГРУ. М., 2002. С. 371. (http://www.agentura.ru/library/spetsnaz50/grozny95/)
22 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
23 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)
24 Уральские военные вести. 1996. № 9. Цит. по: Заец А. Боевой путь 276-го мотострелкового полка. (http://war-history.ru/library/?cid=55)
25 Морская пехота Балтики. Калининград. 2000. С. 14.
26 Левчук В. Флаг над дворцом // Братишка. 2002. Октябрь. (http://bratishka.ru/archiv/2002/9/2002_9_2.php)

Александр Сатурн

Сталинградская битва началась 17 июля 1942 года. Этому событию была посвящена статья в Информбюро СТАЛИНГРАД «Сталинград – Берлин – снова «Сталинград».

Сегодня, 19 ноября исполняется 70 лет с начала операции Красной армии «УРАН», в ходе которой наши войска перешли от героической обороны Сталинграда к окружению и уничтожению вражеской группировки.

Документальный видеофильм об этой операции, включающий рассказ маршала Г.К.Жукова:

Карта боевых действий:

Поздравляем всех со славной годовщиной! Песня “Поклонимся великим тем годам…” посвящается победе Красной Армии в Сталинградской битве.

Дата 17 июля в историю нашего народа и всего мира вошла двумя событиями мирового масштаба:

17 июля 1942 года началось грандиозное Сталинградское сражение, ставшее началом коренного перелома в пользу Красной армии в Отечественной войне советского народа против немецко-фашистских захватчиков. «Сталинград» стал символом самоотверженной  борьбы нашего народа против сильнейшего в мире врага, который уже почувствовал скорую победу, но который был на голову разгромлен под Сталинградом. С тех пор, Сталинградская битва стала символом подвига русского народа, порождённого великой силой духа.

Разгром немцев под Сталинградом

17 июля 1945 года  в пригороде Берлина Потсдаме открылась конференция глав правительств СССР, США и Великобритании (И.В.Сталина, Г.Трумена и У.Черчилля. Это была конференция государств – победителей в войне, начало коренному перелому положило сражение под Сталинградом. Конференция определила послевоенное мироустройство на долгие годы.

Сегодня, 17 июля 2012 года наша страна, полуразрушенная «перестройкой» и «приватизацией», потерявшая громадные территории, стоит на пороге очередного разрушительного вторжения: 18 июля Совет Федерации рассмотрит вопрос о ратификации Протокола о присоединении России к Всемирной Торговой Организации (ВТО), подписанный на заведомо капитулянтских условиях.

Это – начало Сталинградской битвы в войне нового типа, в войне Запада против Русского народа. Сегодня тоже решается вопрос: быть или не быть русскому народу и России.

Мы не отступим. Мы будем сражаться и мы победим!